12
0
– Ничего не понимаю. Подождите… – мой голос звучит неожиданно тише, наверное, потому, что я растеряна окончательно. – Вы в разводе уже…
– Два года. Да, так и есть.
Два года… Мозг лихорадочно перебирает воспоминания. Как же так? Не сходится у моей голове ничего.
– Но я видела вашу жену на открытии клиники! – вырывается у меня.
– И что, что вы её видели? Мы не враги. Кроме того, она пришла поддержать свою дочь на открытие клиники.
– Тогда почему никто не знает, что вы в разводе? – продолжает я, но он перебивает.
– А что, перед всеми отчитываться должен? – его тон теперь насмешливый. – Выйти на площадь и заявить о своём семейном положении?
Снова не знаю, что ответить. Воронов умеет поставить в тупиковую ситуацию. Он прав, конечно. Кому и почему он обязан рассказывать? В этом с ним, пожалуй, я даже соглашусь.
– Люди расходятся, но это не всегда значит, что они перестают общаться. Особенно если есть общие дела или интересы. А у нас дочь. К тому же крайне непутёвая дочь. Она до сих пор объединяет нас.
Воронов складывает документы обратно в папку. А я стою, сжимая в руках свидетельство о разводе, и понимаю, что картина, которую я себе нарисовала, была совсем не той, какой оказалась на самом деле.
– Но она говорила с вами в кабинете как… как будто она ваша жена, – слова вылетают быстрее, чем я успеваю их обдумать. – Вела себя, словно у неё тысяча прав.
Он задумывается на секунду, потом пожимает плечами.
– Да? И в чём? Обнимала? Целовала?
– Нет, но…
– Мы обсуждали Ларису по привычке, как обсуждаем часто. Да и я, признаться честно, когда мне говорят «ваша жена» даже не всегда замечаю этого обращения. Фон и фон, не более. Здесь я могу сказать, что не зря говорят: привычка – вторая натура. Вы мужа как, считаете теперь врагом или мужем?
– Врагом, конечно, – возмущаюсь.
– Но в голове называете его мужем?
– Да, – он прав. – Но наш конфликт только начался. Мне надо отвыкнуть."
"– Это не важно. Вы ещё долго так будете думать о нём в своей голове, поверьте мне. А иногда, как и я, даже внимание на это не обратите. Честно, даже не помню, что она мне говорила тогда, в вашем кабинете, – словно пытается оправдаться передо мной в части своего поведения. – У меня самого в тот миг творилась дичь в душе. Меня предал партнёр, моя дочь оказалась не только отвратной матерью, но и… шалавой. Все мои надежды рухнули. И да, я тоже имею право на растерянность, я же живой человек. И что там она говорила...
– Сколько открытий за пару дней, – выдыхаю.
– Надеюсь, приятных?
– Пока не поняла…
Сажусь на стул, и даже удивления своего не могу скрыть после того, что он мне сказал. А он улыбается. Он снова улыбается! Ну что за человек!
– А Лариса... А девочка… Вы сказали, что она с вами живёт.
