9
0
Даже ничего не успеваю сообразить и ответить, как он уже за пределами кабинета.
– Скажи мне, что произошло. И пожалуйста, прошу только правду, – говорит бывший коллега, присаживаясь на край стола рядом со мной.
Его руки скрещены, поза расслабленная, но взгляд... его взгляд полон интереса и участия.
Он смотрит на меня внимательно, и я понимаю, что он не просто спрашивает из вежливости. Ему действительно нужно знать причины приступа.
Что я ему скажу? Правду? А стоит ли? Хотя здесь ведь речь не о светских разговорах случайно встретившихся бывших коллег. Здесь речь идёт о жизни моей мамы. О моей жизни. О том, что я едва держусь на плаву."
"– Я старалась, чтобы у неё были лучшие лекарства, следила за её состоянием практически каждый день, и ничего не предвещало беды, – начинаю издалека, тщательно подбирая слова. – Но тем не менее так сложилось... что я развожусь со своим мужем...
Плевать, скажу, как есть. Зачем я буду выгораживать того, кого ненавижу теперь всей душой? Стыдно? Да! Но честно, несомненно. Ведь в том, что, я расскажу сейчас, не будет ни капли лжи или обмана, поэтому, решаюсь не юлить и не притворяться, что это совершенная случайность. Антон должен знать правду.
– С Артуром? – он поднимает бровь, и в его голосе слышится лёгкое замешательство.
– Да, – отвечаю коротко и киваю. – У меня был только один муж за все эти годы.
– Надо же... – он качает головой, и в его глазах читается искреннее изумление. – На работе, как я помню, и, если не ошибаюсь, вас считали идеальной парой... – произносит вслух, задумчиво, не скрывая своего откровенного удивления. – Неожиданно, признаюсь. Но, много лет пролетело, действительно, всё что угодно за это время могло произойти. Я вот тоже успел жениться и развестись.
– Да, так бывает. А насчёт нас… Ошиблись все насчёт нас. И больше скажу: я сама, признаться, вместе со всеми ошиблась. Но, что есть, то есть. Только не эта ошибка главное. А главное, что он сделал. Мой муж... как ты помнишь, он сам врач, точнее, бывший, и знал, куда посильнее ударить, чтобы я полностью растерялась...
Замолкаю. Говорить об этом больно. Больно и стыдно. Как будто я признаюсь в своём поражении, в том, что не смогла сохранить что когда-то казалось нерушимым для нашего окружения. Да и меня самой, признаться.
– Он всё ей рассказал? – киваю. – Решил тебя таким образом отомстить за то, что у вас не сложилось? – снова киваю. – Да, настоящий мужик… – естественно, в голосе сарказм. – Слушай, так это же уголовная статья. Раз он врач, его можно посадить.
– Это я и сделаю. Но сначала мама. Она самое дорогое, что есть у меня сейчас. Я не могу её потерять, Антон.
– Не переживай. Я же сказал: всё сделаю для неё. Впрочем, как и для любого другого пациента. У тебя мой телефон сохранился?
– Не знаю.
– Запиши на всякий случай.
