Связной

По тротуарам на работу в третью смену спешили редкие прохожие. На углу дома Геннадий увидел несколько человек солдат. Разделившись на две небольшие группы, они о чем-то негромко разговаривали, курили. Видно, наслаждались коротким перерывом. Грузовик, подъехавший из-за угла, заставил бойцов побросать недокуренные папиросы, после чего они принялись расторопно залезать в кузов.

— Нам туда, — показала Людмила в сторону железной дороги, уверенно взяв его под руку. Такая решительность девушки была ему приятна. Патруль, вышедший из-за угла — капитан и два бойца, — заставил их замедлить шаги. Поравнявшись с Геннадием и Людмилой, сухощавый капитан коротко представился:

— Капитан Елизаров. Комендантский патруль. Товарищ сержант, предъявите документы.

Два бойца, каждому из которых не более двадцати лет, строго сверлили его своими глазами. Их безмятежность была обманчива, за каждым из них просматривалась фронтовая школа. Взгляды строгие, глаза бескомпромиссные. Возможно, что здесь присутствовала обыкновенная зависть: «Мы сейчас бдительно службу несем, а ты, сержант, с девчонкой развлекаешься. Где же тут справедливость?»

Постаравшись расположить к себе кроткой улыбкой, Копылов извлек из накладного кармана военный билет, справку из госпиталя и протянул их офицеру:

— Пожалуйста, товарищ капитан.

Тот внимательно пролистал военный билет, развернул справку и, прочитав ее, строго спросил:

— На военный учет уже встали?

— Так точно, товарищ капитан. В первый же день, как приехал в Люберцы. Вот залечу ранение, и опять на фронт.

— Возьмите, — вернул документы офицер. — И советую быть поаккуратнее. Здесь хотя и не война, но тоже всякое случается.

— А что такое? — насторожился Копылов, спрятав документы в нагрудный карман.

— Хватает всякой уголовщины… Бандиты одеваются в форму бойцов Красной армии и грабят на путях составы. Вот как раз сейчас к разграбленному товарняку солдат отправили. Милиция не справляется… Хотя где тут найдешь этих гадов! Уж слишком дерзко и продуманно действуют.

Козырнув на прощание, капитан в сопровождении красноармейцев неспешно зашагал по улице, тревожа установившуюся тишину металлическим стуком подкованных каблуков.

Они прошли не более полукилометра, когда вдруг Людмила освободила свою руку и произнесла:

— Дальше я пойду одна.

— Все-таки давай я тебя провожу, — принялся настаивать Геннадий. — Ты же слышала, что говорил капитан.

— Не переживай, я уже почти пришла. Меня никто не тронет. Ну, давай прощаться. — Геннадий притянул девушку к себе. — Только не так сильно, ты же меня просто раздавишь.

— Значит, до завтра?

— До завтра.

Чмокнув Геннадия в щеку, Людмила заторопилась по улице. Высокие каблуки отбивали веселую дробь.