Видел холмы, горы и запустение. Где-то там, в тех дальних долинах его родина, дом и поля, семейные маленькие радости. Там, там и больше нигде, он был истинно счастлив и ни о чем не думал. Даже имея сына, даже ощущая себя в стае, он неминуемо все время ощущал потребность сдерживаться. Любой его шаг в сторону и его арестуют и посадят. В прошлом он был полностью свободен. Сейчас он идет за своей свободой. Через шесть лет…
Приземление было мягким. Стюард пожелал приятного пути выпуская пассажиров. На удивление их тут было не мало и выходили они довольно плотной массой.
Внизу было несколько встречающих с табличками. Итан увидел свое место назначения на надписи и прошел к человеку. Рядом с ним стоял молоденький бета с листочком в руках. Странно, но интерактивной панели у него не было, и он записывал все от руки.
- Итан Самаркан. - Сказал кумар подойдя и поздоровавшись.
Юноша осмотрел список, сделал пометку. От самолета отошло еще человек восемь.
- У нас еще один самолет через двадцать минут, - посмотрев на часы державший табличку, - идите туда, к остальным, - указал рукой на людей под навесом. - Как прилетят, тронемся в путь.
Мужчины только кивнули. Итан пошел почти самым последним, ощущая заинтересованные взгляды со всех сторон. Многие, как и он, прятали своих зверей, ибо так ощущаешь себя защищенным, но от него веяло силой и мощью, уверенностью в своих возможностях и способностях. И как бы он не стремился скрыться, спрятаться, а его улавливали, ощущали и не могли не оценить.
Самолет прилетел через положенное время и одну минуту. Еще пассажиры вышли, отделились от остальных и подошли. Имена сверили, бета кивнул старшему встречающему, и они вместе пошли к остальным. Им сообщили, что сейчас они пойдут в порт, откуда пересядут на поезд, который доставит их к месту работы.
Дорога была довольно долгой - семь часов - что бы проголодаться. Как ни странно, их покормили. Итан был взволнован, ведь он ехал по пустым местам, осматривая пейзаж и думал о многом. Столько лет, его тут не было столько лет. Каждый его нерв кричит, что это уже не его дом и дом там, где Аравель, но память выбрасывала образы и голоса той, давней и почти забытой семьи.









