Одна смертельная тайна

Вроде как пошутил, но глаза у него при этом оставались серьезными. И Саша, метнувшаяся мыслями к оставленным в папке на диване бумагам, снова ощутила смутное беспокойство. Почему он это сказал? Просто откликнулся на слово «шурин», чтобы поддержать разговор, или все-таки тоже думает над содержимым бумаг Петра Вершинина, выдав себя ненароком?

– Да, – промямлила Саша. – К примеру, в конце восемнадцатого века некая женщина пишет письмо своему мужу Борису, просит его прибыть к назначенному сроку на Воздвижение. Этого Бориса преследуют за какое-то тяжкое преступление, скорее всего, убийство, а он находится вне досягаемости властей. Жена сообщает, что ее вместе с детьми вместо него арестовал князь. Ее родня добилась освобождения под залог, но с условием, что Борис вернется и предстанет перед судом. В этом случае ему гарантируют снисхождение.

– Как это, вместо преступника арестовали жену и детей? – ахнула тетя Нюра.

– А так. – Саша улыбнулась ее горячности. – Такое повсеместно было распространено. К примеру, еще одна грамота представляет письмо некоего Волилы к Ставру. И там написано: «Вы уехали из города, не дав денег, которые должны. Если не пришлете мне деньги, то я возьму их с вашего сына».

– Эта дикость и сейчас встречается повсеместно, – пожал плечами Данилов. – Грешат отцы, а спрашивают с детей. Это только в поговорках сын за отца не ответчик. А в жизни на каждом шагу. И наоборот тоже.

Саша присмотрелась внимательнее. Нет, сейчас он точно ни на что не намекал.

Стукнула входная дверь, и в комнату ввалился Михаил Лаврушкин. Выглядел он смущенным.

– Здрасьте, тетя Нюра.

– Здравствуй, Мишенька. Проходи, садись к столу. Супчик будешь?

– Нет, мне бы это… С Александрой Андреевной переговорить.

Саша вдруг решила, что он, науськанный матерью, пришел делать ей предложение. Она тут же вспотела, потому что терпеть не могла неловких ситуаций.

– Да, пожалуйста, что вы хотели, Миша?

Он замялся еще больше.

– Александра Андреевна, вы можете выйти на минутку? Я вас долго не задержу.

Саша скорее почувствовала, а не заметила, как при этих словах напрягся Игорь Данилов. А этому-то чего? Скорее, из духа противоречия, чтобы досадить Данилову, она решительно вылезла из-за стола.

– Конечно, Миша. Давайте выйдем в сени.

Обитая дерматином, под которым имелся толстый слой ватина, дверь мягко закрылась за ее спиной, отрезая доносящиеся из дома звуки. Да, можно быть уверенной, что оставшиеся внутри не услышат их нелепый разговор.

– Александра Андреевна, я извиниться пришел.

– Что? – К чему Саша была не готова, так это к извинениям.

– Извиниться? За что?

– За маму. Она вам тут вчера наговорила с три короба. Вы, пожалуйста, не обижайтесь на нее. Она просто очень переживает, что я никак не женюсь. У нее идея фикс просто.