Никто, кроме нас!

Только к концу пятого дня бои закончились. Это было крайне необычно для янки – достаточно храбрые в наступлении, они не обладали стойкостью и быстро «ломались», если становилось ясно, что удача отвернулась. Из личного состава «Янычара-7» в плен попали одиннадцать человек, все – с тяжелыми ранениями, без сознания. Не меньше пятисот оккупантов, ожесточенно сопротивлявшихся и после того, как их разрезали на группки и даже раздробили на одиночек, были убиты. Бойцам РНВ и казакам эти пять дней обошлись в почти восемьсот убитых, восемь сбитых ракетами и огнем стрелкового оружия вертолетов и кучу сожженной бронетехники. Пожалуй, с самого начала войны противник ни разу не был так упорен в обороне.

Полковник Гладышев, сняв жаркую «сферу» и с наслаждением дыша морозным воздухом – наконец-то в городе тоже лег снег, засыпая непотребные грязь и гарь, – пробирался по руинам, недавно еще бывшим последней вражеской линией обороны. Снег валил и на трупы; тут и там бойцы выносили и складывали своих убитых, перекуривали, кто-то уже кипятил воду для чая на костерках и плитках сухого горючего. Люди перекликались, переругивались, слышался даже смех.

– Ты чего, Игорь? – по-простому спросил, подходя, полковник.

Подсотник поднял лицо – черное, с сухими глазами, молодое. Гладышев вспомнил, что Кириллов был рядовым ВДВ и пришел в РНВ после того, как его батальон разбили во время нелепой высадки десанта парашютным способом на вражеские позиции.

Вместо ответа Кириллов убрал руку с лица убитого.

Гладышев издал невнятный звук – удивления и почти испуга. Из-под козырька глубокого шлема смотрел… второй Кириллов. Точь-в-точь такой же, как его, полковника, офицер.

– К-хак… – поперхнулся Гладышев.

– Я не рассказывал, – тускло, как недавний осенний дождь, заговорил Кириллов, раскачиваясь на коленях и бессознательно гладя белый лоб убитого. – Нас двое было… я и Ванька… нам по пять лет было… близнецы… «двое из ларца», я помню, мама говорила… а потом родители начали пить… работы не стало, воровать они не умели и начали пить… пить… нас забрали в детдом… мы не хотели, лучше с пьянью, но с семьей, чем… Потом Ваньку усыновили. У меня была чесотка… я лежал в стационаре… вернулся – а его нет… Я потом узнавал, метался – где там… даже документов никаких не нашел… А тут вот… Гранату кинули – он ее обратно успел. Две швырнули – и их выкинул, как жонглер… Пошли на рывок, одного положил, второго… Выскочил навстречу, одного ногой, другого штыком, третьего тоже… Я подбежал, и все, что в магазине оставалось – в упор.