Господин метелей (СИ)

Только поучал Нордевилль лишь одному — лучше не бороться с судьбой, потому что судьбу не победишь, взапуски не перегонишь и на коне не обскачешь.

Всё во мне противилось этому, но доказывать что-то призраку я посчитала столь же безумным, как пытаться овладеть снежной магией втайне от Близара. Книги на его столе манили меня, но я никогда не осмеливалась даже приоткрыть их, помня о запрете.

Постепенно я привыкла, и замок больше не казался мне мрачным и страшным. Лучшее средство от страха — скука, а я именно скучала — от однообразных дней, от невозможности выйти на свежий воздух. Я скучала в своей тюрьме, с завистью глядя в окна — там была зима, там близились праздники, но Близар запретил даже письмо домой. Сначала я ждала, что вот сейчас появятся слуги короля и потребуют от колдуна моей свободы — по папиной жалобе. Но король не торопился меня спасать, и оставалось лишь надеяться, что отец пребывает в добром здравии, обманутый словами мачехи, что я отправилась погостить куда-нибудь к дядюшке Перегрину или тетушке Примуле.

Были еще и мысли о Роланде, но от него я не ждала помощи. Все чаще я думала, что Близар оказался прав — жених просто отказался от меня. В угоду матери, по иным ли причинам — но в то, что Роланд появится из заснеженных далей на белом коне и заявит на меня свои права, верилось еще меньше, чем в добрые намерения мачехи. Надежда была, но какая-то совсем уж маленькая, хиленькая надежда. А возможно и глупая.

Чтобы не потерять счет дням, я стала вести календарь. Бумаги и перьев в моей комнате не было, брать их со стола колдуна я побоялась, поэтому просто ставила зарубки на косяке — по одной каждый день. Их было уже восемнадцать, приближался сочельник, который означал мою свободу.

В тот вечер мы с духами опять сидели в кухне. Сияваршан и Велюто дурачились, стараясь меня развлечь. Аустерия любовалась новой прической, которую я сделала, заплетя пряди особым приемом — объемной косой. Фаларис дремал, поклевывая носом, и на него никто не обращал внимания.

Велюто опять стал котом, я привязала тряпочку к веревке и потянула ее по полу. Белый кот подпрыгнул на три фута вверх и бросился на тряпочку, кровожадно урча.

Это было так смешно, что призраки задыхались от хохота. Что касается меня, я почувствовала себя ребенком, прыгая по кухне и выдергивая приманку из-под самого носа Велюто.

— Шустрее, Бефаночка! — вопил Сияваршан, когда я делала вид, что замешкалась, и Велюто почти касался когтями тряпки.

Мы так расшумелись, что разбудили старика Нордевиля.