4
0— Конечно, еще ведь не Сочельник, — сказала я и распахнула дверцу саней.
— Ты вернешься? — спросил он, хотя спрашивать об этом было глупо. Так же глупо, как пытаться от него сбежать.
— Вернусь, — произнесла я с отвращением.
Колдун больше ничего не сказал и в самом деле позволил мне уйти — до почты, разумеется. В конце переулка я оглянулась и увидела, что он сидит в санях, а призраки смирно стоят бок о бок.
Оказавшись за углом, я бросилась бежать. Нашла почту, взлетела по ступенькам и, заплатив, монетку, передала два письма до Любека седоусому писарю. Он заверил, что отправит письма сегодня же.
Поблагодарив, я вышла на улицу и остановилась. А что если в самом деле сбежать? Вот прямо сейчас воспользоваться еще одной серебряной монеткой, нанять возчика — и умчаться в Любек! Но это было чистейшим безумием. Игрушки колдунов не сбегают, если у них нет трех волшебных предметов — гребня, зеркальца и огнива, чтобы бросать их через плечо и останавливать погоню волшебной силой.
Надо было возвращаться, но я медлила. Оливер де Шанкло говорил с Близаром так дерзко, он вступился за меня даже перед колдуном. Почему Роланд не сделал этого? Почему это незнакомый виконт, а не Роланд говорил обличающие слова, держась за сани?
Я повернулась на каблуках, потому что захотелось вернуться на почту и забрать письмо, предназначавшееся Роланду. Но вдруг он не знал? Ведь нельзя судить о людях, не узнав причин их поведения… Близар плохо подумал о семье Эльзы, его не волновал позор девушки, а ведь… Невидящим взглядом я уставилась в стену дома: а ведь Эльза была готова к позору, она пришла к колдуну, чтобы продать себя за серебро…
К саням я возвращалась, как в тумане. Я села на скамью, и Близар, ни о чем не спрашивая, свистнул коням.
— Куда мы едем? — спросила я, заметив, что сани едут вовсе не к городским воротам.
— Увидишь, — коротко ответил колдун, и мне оставалось только гадать, что он задумал.
Мы проехали еще несколько улочек и, сворачивая опять к площади, Близар спросил:
— Что написала отцу?
— Что со мной все хорошо, — ответила я ровно, — и что вы взяли меня в ученицы.
— Врешь, — сказал он, будто бы даже с удовольствием.
— Конечно, вру, — огрызнулась я. — Но что мне надо было написать? Мой отец болен, я боюсь волновать его. А вы так и не сказали, зачем удерживаете меня.
Близар взглянул искоса, и от моего видимого спокойствия не осталось и следа:
— Что вы так смотрите? — сказала я требовательно. — Вы сами-то хоть знаете, зачем я здесь?
Я ожидала, что он опять ответит «не твое дело, Антонелли», но колдун промолчал и остановил коней возле лавки сладостей. Перебросив мне вожжи, он выскочил из саней, легко взбежал по ступеням и скрылся в лавке.
