3
0Неужели дело в сломанной кости – или, быть может, миралитовые наручники не просто блокируют магию, но и забирают её навсегда? Она попробовала сконцентрироваться и призвать небольшой шарик призрачного света или маленькие язычки пламени. На третьей попытке ей удалось произвести на свет крошечную искру – и всё.
– У меня тоже так было, – сказал маг, сдвинув брови, – тренируйся. Но осторожно.
– Осторожно? – переспросила Лиза, услышав знакомое слово.
– Да. Я дам тебе кое-что для тренировки. У меня есть для тебя… э-э-э… учебное пособие. Материал. Реквизит. Хоть что-то ты можешь понять?
Она помотала головой и улыбнулась. Ни одного знакомого слова, кроме «да». Нет, ей вовсе не примерещились живые искры в глазах Келларда. Теперь она точно знала, что когда-то этот эльф не просто был увлечённым своим делом волшебником, но и обучал других заклинаниям и науке призыва теней. И когда он перед уходом заглянул к ней и сунул в руки увесистый свёрток, Лиза готова была обнять ворчливого мага и от всей души пожелать ему поскорее вернуться. Она знала, что такой порыв он вряд ли оценит, поэтому ограничилась простым «спасибо». Тяжёлые ворота подземелья с грохотом закрылись за призывателем, и девушка осталась в катакомбах Храма совсем одна, если не считать призванной тени.
Она убрала с прикроватного столика чашку и тарелку, начисто вытерла гладкую поверхность и аккуратно положила в центр заветный реквизит, бережно обёрнутый в несколько слоёв плотной ткани. Лиза ожидала увидеть там какой-нибудь зачарованный предмет, который помог бы ей пробудить задремавший дар. Возможно, перчатки, волшебный пояс или тетрадь с магическими рунами.
На последнем слое промасленной тряпки она уже поняла, как наивно было ожидать чуда. Посреди стола в её комнате лежала, источая невероятный аромат, огромная дохлая крыса.
– Ну привет, – сказала ей Лиза, нервно хихикнув. – Начнём нашу тренировку.
Донния ничего не чувствовала. Уже второй час вокруг неё суетились две проворные эльфийки с цепкими руками – портниха и её помощница. Они беспрестанно заворачивали девушку в отрезы дорогих тканей, сияющих серебряными вышивками и драгоценными бусинами, заставляли её примерять тесные лифы и жёсткие корсеты, прикладывали к лицу и волосам полоски кружева и вуали. Ей больше не было больно: с утра мать растёрла всё её тело мазью, от которой кожа словно покрылась ледяной коркой и загрубела, а после заставила выпить две рюмки жгучей ивовой настойки. Уродливые чёрные полосы, оставленные плетью, даже не побледнели, но лихорадка отпустила, а душа перестала рваться в клочки и уснула где-то возле притихшего сердца.
