3
0Через несколько месяцев я уже не смогу быстро бегать или скакать по порталам. Уже сейчас я начинаю становиться слабее, чем была всегда. И меня пугает то, чем занимаются твои друзья. Пусть даже я и знаю, что они не причиняют вреда живым людям.
– Лиза должна практиковаться, чтобы помочь Гильдии призывателей выжить. Она выбрала этот путь сама, – прошептал Келлард.
– То, что вы сделали с ней, – жестоко. Можно было найти другой способ…
– Любые сделки с существами из междумирья стоят дорого! Чтобы спасти Лизу, магистр Тэрон отдал жизнь, и я уверен, что он не слишком долго раздумывал. Мы рады были бы жить как другие маги, не скрываясь от преследования, занимаясь исследованиями и принося пользу обществу. Но мы вне закона, Донния, а поэтому вынуждены сейчас заботиться лишь о выживании нашего вида. И если нужно чем-то пожертвовать, мы жертвуем без страха и сомнений.
– Наша дочь унаследует твой дар, да? – спросила Донния после недолгого молчания.
– Я не знаю, любимая. Не знаю. Надеюсь, что нет.
Он закрыл глаза, слушая дыхание жрицы и торопливое биение её сердца. Где-то за деревьями несли свою вахту едва различимые в свете дня тени, Никс и Данэль. Между расставленными среди корявых корней старых сосен оберегами были натянуты невидимые теневые струны, защищающие лагерь изгоев от нежданных гостей. Случалось, что эти сумрачные нити тревожили охотники из деревни или живущие к северу от поместья дикие лесные эльфы. Людям Рин, Гаэлас или Келлард издалека отводили глаза, принуждая сменить направление. Остроухие сородичи, одетые в шкуры животных, убегали прочь сами, почувствовав чуждую магию и присутствие сильных волшебников.
Донния обходила дом перед сном и окружала его собственными заклинаниями, известными только жрицам Ньир. И всё равно напряжение не отпускало её, особенно когда возлюбленный запирался в одиночестве на заваленном хламом чердаке и выходил оттуда усталым и опустошённым, с небрежно перевязанными тряпьём запястьями и чёрными кругами под глазами. Спустя несколько часов он немного восстанавливал силы и вёл себя как ни в чём не бывало, не отвечая на расспросы жрицы.
Она знала, что долгие годы Келларда занимала только месть людям из Ордена, погубившим его первую жену. Тьма и кошмары подземных камер Железной крепости терзали его каждую ночь, и Донния ничего не могла с этим поделать. Она поила его своим целительным светом, но ей казалось, что никакого дара не хватило бы для полного выздоровления призывателя. Но время шло, и вместе со старыми безобразными шрамами, над которыми колдовала жрица, медленно проходила и давняя боль. Маг стал улыбаться Доннии, кружить на руках, делать подарки… и пусть до признания в любви дело дошло очень нескоро, Она знала о его ответных чувствах.
