2
0Ему оберег связать, для него оберег, и укрывать его невидимой неуязвимой бронёй Жизни. Чтобы у младшего Рахсима не осталось никаких шансов на победу.
Если бы Хрийз могла молиться! Но она и в детстве не вписывала в картину своей жизни Бога, а уж в Третьем мире, с его могущественной магией и отрешённым Вечнотворящим, который ближе был к непроявленному бессознательному, чем к наделённой разумом и волей личности, это тем более не удалось. Ближе всего ей была максима из старого фильма, увиденного в юности еще там, в Геленджике: «Нет судьбы, кроме той, что творим мы сами».
Есть Вязальщица Судеб, стихийный маг-хранитель мира.
И есть — вселенский насмешник Случай.
Когда осталось буквально несколько рядов — на полвечера работы, а сапожки уже были готовы и стояли у кровати, Мила не носила их, говорила, наденет сразу всё вместе, — в Сосновую Бухту вошли корабли Островов…
Хрийз не выдержала, вышла встречать сЧая на главную лестницу Высокого Замка. Там её все могли увидеть, и — видели. Младший Рахсим скрежетал зубами, наблюдая, как княжна, наплевав на все протоколы, вместе взятые, обнимает своего жениха. Парень, похоже, действительно безнадёжно влюбился, но его любовь не несла в себе весны и жизни. Смертельным прицелом смотрела она из его карих с золотом шальных глаз, Хрийз в последнее время начал сниться в кошмарах этот взгляд и эта поганая усмешка, один уголок рта чуть выше другого. Принадлежать такому? Никогда в жизни и никогда в смерти!
Вместе с летом спустились с гор на побережье и белые ночи. Небо лило сверху прозрачный зеленоватый свет, в котором терялись звёзды и бледно смотрелись луны. Хрийз обнимала сЧая, и не могла заставить себя разжать руки.
— Ну, что ты, ша доми, — говорил он нежно, дуя ей в макушку. — Ты так в меня не веришь?
— Верю, — отвечала Хрийз. — Но боюсь.
— Вели речке побежать вспять, — сердито предложила девушка. — Она побежит?
— Если подтолкнуть её магией, — да, — добродушно улыбаясь, отвечал сЧай.
Они сидели вдвоём на лестнице, на той самой, которую Хрийз превратила в тренажёр для собственного больного тела, и ласковый вечер трогал нежными пальчиками ночного ветра горящие щёки.
— Это нечестно, — возразила Хрийз. — Магия — универсальная отмычка, вот только платить за неё иногда приходится слишком дорого. сЧай…
В вечерних сумерках его лицо казалось тёмным и каким-то усталым. Ранен? Да разве же он скажет…
— Ведь, собственно, нет в правилах никаких запретов, — заговорила Хрийз. — Никаких, абсолютно. Мы можем… можем скрепить брак тайно, в храме Триединого, перед всеми стихиями и силами мира… Пышную свадьбу можно будет отпраздновать потом, а сейчас… сейчас…
Он молчал, и Хрийз вдруг испугалась, что он передумал, и теперь жениться больше не хочет.
