Чудо-пилюли

Среди них была проложена тропинка, ведущая к другой двери, тоже открытой и даже подпертой какой-то громоздкой мебелью вроде широкой низкой лестницы. На ее нижней ступени сидела девица в толстовке с закатанными рукавами, в джинсах, испачканных пылью, армейских ботинках и с плохо сочетающимся со всем остальным багажом вечерним макияжем. Она курила, старательно выдыхая дым в сторону от напольной вешалки, заполненной одеждой и накрытой мутно-серым, ворсистым от пыли полиэтиленом.

– Туда, – ни о чем не спрашивая, сказала Татьяне прекрасная курильщица и кивком указала на открытый проем.

За ним виднелось второе помещение, в отличие от первого – светлое и почти пустое.

– Ко мне? На шоу? Проходите, садитесь. – Девица с растрепанным пучком, в тесном брючном костюмчике и жокейских сапогах проехалась вдоль длинного стола в компьютерном кресле на колесиках и похлопала по одинокому венскому стулу.

Татьяна прошла и села.

– Не обращайте внимания на разгром, у нас тут переезд с ремонтом, два в одном, – сказала жокей-девица и развалила стопку папок на столе. – Так, вы у нас…?

– Кострова, Кострова… А, мошенничество в салонах красоты? – жокей-девица быстро отыскала нужную папку, а в ней – бумажку с ФИО гостьи.

 – Ага, Татьяна Сергеевна Кострова, вы у нас на героиню и даже с гонораром… Прекрасно.

Она всплеснула руками, рявкнула:

– Ленка, хорош там курить, весь реквизит провоняешь! – и, подперев кулачком нарумяненную щеку, устремила на Татьяну задушевный взгляд. – Ну, рассказывайте. Как все было, как вы дошли до жизни такой, что вас к тому подтолкнуло…

– Кто, – поправила ее Татьяна, устраиваясь на стуле поудобнее. – Не что, а кто меня подтолкнул.

Я же могу говорить правду, да?

– У нас все говорят только правду! – горячо заверила ее жокей-девица.

– Отлично. Тогда слушайте. Во всем виноват Виктор – это мой муж…

Я подняла голову от бумаг. В предбаннике у помощника скрипнула дверь, послышались басовитые смешки и «Димон, здорово! – О, привет!», после чего «Тук-тук, можно?» было исполнено на бис – с максимальным приближением к публике в моем лице.

Отвечать было необязательно – тот, кто спрашивал, не сомневался, что ему тут будут рады. Хотя давненько он не заглядывал ко мне в гости…

– Сколько лет, сколько зим! – воскликнула я, постаравшись не выдать обиды.

 – А я думала, ты уже не ходишь мимо Таганского райсуда.

– Да вот шел мимо, дай, думаю, зайду, – по инерции произнес свое обычное Таганцев и, осознав, что я ехидно упредила его дежурную реплику, смущенно засмеялся.

– Чай будешь? – спросила я, потому что когда-то это была наша традиция. – У нас хороший чай, без психотропов.

– Я шоколадку забыл, – повинился гость.

– Значит, не чаи гонять шел, – рассудила я и перестала шутить.