Чудо-пилюли

Замер на пороге, энергичными жестами показывая жене – выметайся, мол, давай и гостью свою выпроваживай! – и одновременно приветливо спросил следователя, которая не могла их видеть:

– Вам, кстати, куда нужно, может быть, подвезти?

– Вы меня выгоняете? – скрипнул диван, в проеме двери появилась следователь.

Она поправила очки и посмотрела на Виктора с новым интересом.

– Ни в коем случае! – ответила за супруга Татьяна и повела плечами, сбрасывая руку Виктора, обнявшего ее, чтобы не позволить действовать самостоятельно.

Прости, родной, не в этот раз! В этот момент в Татьяне будто что-то сломалось… или, наоборот, – починилось.

Шипящий и гримасничающий Виктор, не пускающий ее к следователю, показался вдруг нелепой пародией на того свирепого громовержца, который волок ее, зареванную и в халате, на дурацкий футбол.

– Шшшто такое, Танечка? – злым насекомым шепотом спросил ее муж.

– Таракан, таракан, таракашечка, жидконогая козявочка-букашечка, – тихо-тихо проговорила она.

– Ты поезжай, дорогой, – с ласковой твердостью громко сказала Татьяна, вручая мужу портфель и, как поршнем, выдавливая им Виктора из прихожей.

 – А я потом, попозже.

И, когда Виктор выскочил из квартиры, в сердцах слишком громко хлопнув дверью, она спокойно заперла замок и повернулась к следователю:

– Так чем я могу вам помочь?

Татьяна дала показания и позволила взять на экспертизу чудо-средства из чемоданчика. Оказалось, что они действительно произведены в Израиле, но никаких особо ценных ингредиентов не содержат и вместе с чемоданчиком стоят около пятисот рублей.

Виктор, узнав, что его жена пойдет в суд вместе с другими потерпевшими, объявил, что предел его терпения исчерпан – такая дура-супруга ему не нужна.

Татьяна молча собрала чемодан и съехала на съемную квартиру, благо чувство собственного достоинства и неистребимая тяга к позерству не позволили Виктору забрать у нее остатки денег, выданных на пластическую операцию. Имеющейся у Татьяны суммы должно было хватить на два-три месяца экономной жизни. Что делать дальше, она пока не придумала.

Но, видно, свечка в церкви горела не зря. Через пару дней после того, как дело пошло в суд, Татьяне снова позвонили…

Она остановилась и одернула на себе пиджак.

Длинный серый коридор без окон закончился, перед ней была поцарапанная металлическая дверь с косо висящей имитацией таблички – приклеенным на скотч бумажным листом. На нем с помощью принтера, в котором не помешало бы заменить картридж, было напечатано: «Ток-шоу «Поговорим начистоту», а ниже синела нервная приписка шариковой ручкой: «Халатова нет и не будет!»

Татьяна постучала, ей крикнули:

– Открыто же! – и она вошла в помещение, загроможденное ящиками, коробками и свертками плотно, как корабельный трюм.