6
0Но Михаил Борисович предлагает все полюбовно, обещает…
— Ну и любись с ним! — психанул Сапрыкин. — Меня-то зачем в это дело впутываешь? На кой черт я должен на какого-то гада работать, рисковать? С какой стати? Мало нам одного Битюцкого?!
— Я ничего не могла сделать, Сеня, — убито проговорила Валентина. — Если бы не Анатолий…
— Анатолий! Анатолий!… Нашла хахаля! Только и заслуг, что морда смазливая. Ну, может, еще какие достоинства, это тебе, бабе, виднее. А по мне — так гнать его надо сраной метлой и как можно дальше! Такое дело провалил!
Долматова молчала. Лицо ее пошло бурыми пятнами — и от стыда за незадачливого своего мужа, и от грубости Сапрыкина. Черт бы их побрал, этих мужиков!
— Они били Анатолия, Сеня, — жалостливо заговорила Валентина. — И в лес увезли, и дома, на моих глазах.
— Жаль, что совсем не убили, — буркнул Сапрыкин.
— Они посадят нас, Сеня. Если мы…
— Вот и садись, посиди! — приглушенно буйствовал Сапрыкин. — Выйдешь — поумнеешь, будешь знать, за кого замуж выходить.
— Не надо так, Сеня! — голос Валентины дрожал. — Ты же не захотел слитки продавать, вот Анатолий и…
Сапрыкин взорвался. Махал руками, кричал, и слюна брызгала Валентине в лицо.
— Не захотел! Не захотел! Что я тебе — и швец, и жнец, и на дуде игрец?! Все готовенькое для твоего Анатолия. А ему б только тешить тебя в кровати, да? Удовольствия от жизни получать. Прапор несчастный! Тьфу! Ненавижу этих, о погонами!
Он побушевал еще минуту-другую, а Валентина терпеливо ждала, опустив голову.
Наконец Сапрыкин выдохся, обмяк. Сидел понурый, серьезный.
— Сколько они хотят, Валентина? Этот пай, Михаил Борисович?
— Во! Видала? — он свернул кукиш, сунул ей под нос. — Ни один посредник столько за работу не берет. Да это же грабеж! Сволочи!
— А вы с Криушиным сколько с меня брали? — не выдержала все-таки Валентина. — Я думаю…
— Ты про это не вспоминай! Поезд ушел, и Эдька твой смотался. И, кстати, правильно сделал. Я бы тоже маханул, если бы не это вот…— и пнул колесо «Волги». — Гири на ногах и руках, якоря. С ними и потонем. Прапорщик твой беду привел, Валентина. Попомни мои слова!
— Не каркай, Семен, и так на душе тошно. Давай думать, как из дерьма выбраться.
Сапрыкин положил тяжелую, в машинном масле, ладонь на стол.
— В общем так, Валентина. Давай попробуем выкрутиться. Надо откупиться от этого Борисыча. Я какой-нибудь сувенир сварганю, такой, знаешь, замысловатый, ахнет он. А ты, со своей стороны, тоже что-нибудь придумай. Хоть в койку с ним ложись, твое дело. А от таких «помощничков» надо избавиться. Работать на такую ораву… Да в гробу я их видал!
— Сеня, я кое-что придумала. Потом скажу. Ты это… Ты и для Битюцкого сувенир сделай, а? Он в гости ко мне собирается, я с ним тоже поговорить хочу. Может, получится.
