3
0Славик стал говорить тому, на переднем сиденье, что, мол, понятия не имеет, где эта база, это загородная поездка, а им разрешается ездить только по городу, в-третьих, смена его кончается, вон, осталось тридцать пять минут…
— Полсотни тебя устроит, юноша? — спросил властным голосом этот пассажир в норковой шапке. — Счетчик можешь не включать, ни к чему.
Крыть Славику было нечем. Пятьдесят рублей за недальнюю, в общем-то, поездку — это деньги. И сегодня они будут кстати. А базу «Мир» он найдет, пассажиры подскажут. Но все же он поломался, утверждая цену, догадавшись, что людям этим нужно ехать, что деньги для них ничего не значат. Ну, раз так…
Этих троих разговорчивыми назвать было нельзя. Ехали, помалкивали, обменивались какими-то незначительными репликами, не поймешь, к чему и зачем. Тот пассажир, что сидел у Славика за спиной, имел сильный густой баритон, черную бородку, усы. Был он в берете и куртке, сумку свою держал на коленях, барабанил по пей пальцами. «Перестань!» — коротко бросил ему пассажир с переднего сиденья, и парень послушно мотнул головой, стих. Еще когда он садился в машину, Славик подумал: «Ну и амбал, не иначе спортсмен, борец или тяжелоатлет, штангист, а может, просто вышибала в ресторане, черт его поймет…» «Вышибала» действительно был громоздок и могуч, шумно сопел, зевал, все никак не мог устроиться на сиденье удобно, возил по водительской спинке сиденья мощными коленями, и Славик чувствовал эту возню, морщился недовольно: ну скоро этот, с бородой, усядется?… Третий пассажир сидел спокойно, в зеркало Славик хорошо видел его длинное нахмуренное лицо, сошедшиеся на переносице светлые брови, твердо сжатые губы, Блондин был явно моложе своих спутников, ему и до тридцати далеко, тогда как обладателю норковой шапки смело можно дать все пятьдесят, а амбалу — тридцать пять — тридцать семь. Безруких был по натуре общительным человеком, со своими пассажирами любил толковать на разные темы, особенно о политике — теперь все в ней разбирались и имели свое суждение. А если разговора не получалось и дорога, как сейчас, была спокойная, Славик просто приглядывался к клиентам, гадал — кто есть кто, куда и зачем едет, почему молчит, не в духе, что ли, и так далее. Наблюдения получались занятными, время в поездках летело быстро. Но ничего путного об этих пассажирах Славик придумать не мог, решил все же, что это спортсмены, а этот, в шапке, их тренер.
Город кончился, «Волга» нырнула под массивный бетонный путепровод, по которому шел как раз пассажирский поезд, грохот от него заглушил все другие звуки, даже мотора не было слышно. Потом асфальт потянулся на бугорок, замелькали березы вперемешку с соснами, мелькнула длинная очередь на бензозаправке, и вот он, поворот на кольцевую дорогу.
