6
0Потом спустился со ступенек, пошел неторопливо мимо троллейбусов, киосков «Союзпечать», сидящих на скамейках людей, летнего кафе, где что-то ели за столиками, и запах еды дразнил голодный его желудок, мучил. Генка понял, что должен съесть хотя бы какой-нибудь тощий пирожок, до дому добираться далеко, ехать на трамвае минут сорок пять, не меньше, да ждать его, собаку. Генка решительно свернул к кафе, наметанным взглядом отыскал столик, за которым сидели, уплетая сочные чебуреки, три каких-то зеленых парня, почти мальчишки, студенты по виду, сел. Взял из кучки чебуреков один, стал есть, и мальчишки молча и без протеста приняли его хамство.
— Давно освободился, земляк? — набрался один из них, постарше, смелости, заметив на руках Дюбеля наколки: крест с подписью — «Все там будем», и на другой руке — солнце за решеткой.
— Только что, — буркнул Генка. — Прямо из тюрьмы к вам за стол. Не вздумай хипиш поднимать.
— Да мы что, дядь, ешь, — пискнул другой, с бледной тонкой кожей на лице, все жилочки, казалось, у него, у этого сопляка, светились.
«Дядь!» — машинально отметил про себя Дюбель. Уже дядей стал, и не заметил как. И снова он подумал о судье Букановой: «Погоди, седая б…, погоди».
Парни торопливо ушли, а Генка, слопав подряд три чебурека, малость повеселел. Ковырялся спичкой в гнилых зубах, разглядывал привокзальную жизнь уже другими, более спокойными глазами.
И все же настроение ему снова испортили два дотошных молоденьких милиционера. У них глаз тоже был наметанным, Дюбеля они довольно быстро заметили в толпе, ожидающей трамвай десятого маршрута, подошли, откозыряли, невнятно пробормотав свои фамилии, отвели Генку в сторонку и потребовали документы.
— Чем это я вам не понравился, господа хорошие? — спросил он, брезгливо кривясь, но за справкой в нагрудный карман куртки все-таки полез: собачиться сейчас с этими ментами — себе дороже.
— Обращайся по форме, — строго потребовал сержант, и горбоносое его молодое лицо посуровело. — Что еще за «господа»?
Генка криво ухмылялся.
— Отвык от «товарища», извини.
— Да я так и понял, — продолжал сержант, внимательно изучая справку Дюбеля об освобождении.— За что сидел? Где?
— Слушайте, фрайера, катились бы вы своей дорогой! — вскипел Генка. — Я вас не трогаю, общественного порядка не нарушаю. Чего прицепились? Где да за что… Кому надо, тот все обо мне знает. А я домой еду. Честно отсидел, честно еду. Что еще?
— Но-но, ты, урка, потише! — стал закипать второй милиционер, но сержант одернул напарника по наряду, сказал миролюбиво, протягивая Генке справку:
— Ладно, Дюбелев, идите. Да ведите себя с милицией потише.
«Это уж мое дело, куда идти, как себя с вами, ментами погаными, вести, — раздраженно думал Генка. — Нашелся тут наставник».
