3
0— Мусиенко расстреляли?
— Я же сказал: царство ему небесное...
— Приметы? Роста низкого. Такой небольшой шкет, — показал Швачко рукой себе по плечи, — а голова большая, лошадиная, ушей почти не видно, они будто прилипли к голове, глазки маленькие, зато нос длинный, похожий на паяльник. Я у него как-то спросил, как удалось пристроиться на такое теплое местечко? «Служи, заметят», — посоветовал он.
— Телкин не называл село?
— Не помню, но, кажется, тульский он.
— Нет, этого не помню.
— Вернемся опять к старшему лейтенанту. К какому роду войск он принадлежал?
— Не знаю, не помню. Мусиенко с ним какой-то разговор провел, а потом переживал. Выяснил, кто он. Чуть ли не моряк оказался.
— Сказал, что слышал. О нем могут больше сказать те, с кем он в тюрьме в одной камере сидел.
— Вы можете назвать этих лиц?
— Так их всех, наверное, повесили. По слухам, он остался в тюрьме, а нас с Кальным — в штрафной.
— Его называли по имени, по фамилии или еще как-нибудь?
— Да ну его к черту, чтобы я его называл! — начинал злиться Швачко.
— Может, Мусиенко как-то называл руководителя побега?
— Может. Я и так все перепутал, а вы будете меня таскать, допрашивать.
Швачко опять начал постукивать палкой, напоминая, что пора кончать. В комнате стало совсем темно. Электрического света не было, а лампа оказалась не заправленной керосином. Я поблагодарил его за все то, что он мне рассказал, и, отпуская домой, заметил, что, наверное, он будет меня ругать за задержку, но завтра разговор придется продолжить.
— Ругать не буду. Выговорился, на душе стало легче. Все, что знал, выложил, как у попа на исповеди. Больше говорить не о чем. До свидания.
— Оформим наш разговор протоколом.
Швачко не хотел связывать себя протоколом допроса, топтался у двери, собираясь, похоже, о чем-то спросить.
— Может, закажете сапоги? — наконец осмелел он, натягивая на голову кроликовую шапку.
— Сапоги у меня есть.
— Так на вас же кирзовые.
— Трудная у вас работа, товарищ капитан. Я бы ни за что не согласился. То ли дело шить сапоги, а потом на толкучке поторговаться за свой товар. Так как? Я вам сошью сапоги, а вы милиции скажите, чтобы они отстали от меня. Да и протокол, может, не нужен?
Швачко, видимо, хотел откупиться от меня сапогами. На следующий день в назначенное время он пришел сам. Я принялся за оформление протокола допроса.
Установить личность Телкина поручили оперуполномоченному Сергею Панову. Он сразу же загорелся этим заданием, стал осаждать меня многочисленными вопросами о помощнике старосты и его конкретных преступлениях. Я дал ему протокол допроса Швачко и сказал, что больше того, что в нем записано, ничего не знаю.
