6
0Крикун видел, какой злостью наливалось ее лицо при упоминании Кривенко, поверил ей и без крестного знамения. Она начала с того, что квартирант обещал на ней жениться, а сам тайком переписывался с другой, из станицы Уманской, и готовился к свадьбе.
— Скажить, як найдете, я вам четверть поставлю, а его задушу своими руками, — обратилась она к Крикуну.
— Значит, из Уманской, говоришь?
— Так в письме написано.
— А зовут-то ее как?
— Кого? — не понравился ей вопрос.
— Ну, красотку из Уманской?
— Ольга, — помолчав, с неохотой назвала вдова.
— А его? — поинтересовался Крикун, хотя знал имя и отчество Кривенко из купчей, показанной Карасем.
— Откуда взялись в станице эти кривенки, денисенки? Може, с луны звалылысь? А?
— Кривенко из Ростова приехал. Казав, шо его в Павловскую послал Кубсоюз. А про Денисенко не скажу. Не знаю. По разговору, из Новороссийска. Там его родня.
— Так, — затягиваясь махорочным дымом, протянул Крикун и продолжал неторопливо рассуждать: — Шо за народ бабы? Не пойму. Прыйшов в курень чужой, може, бандит, а ты пригрела его, сала ему, самогон, в жинки навязалась. А шо ты про его знаешь?
Казачка потупилась, помолчала, раздумывая, что ответить на слова, которые задели ее.
— Правду кажут, шо у бабы волосы довги, а ум короткий. Без мужика жить трудно, а Василь показався хорошим хозяином, сурьезным мужиком, обзавелся мельницей...
Все это, признавалась она, сбило ее с толку. Да особо она и не допытывалась, кто такой, а сам он о себе рассказывал, что из казаков, был на войне, чин свой не называл, но пострадал из-за него, пришлось помотаться по России. Родня его проживала где-то на Кубани, однако появляться там он опасался. Иногда отлучался в Краснодар, ездил в Ростов. Вот и все, что она о нем знала.
— Не все сказала, — упрекнул ее Крикун.
Казачка уставилась на него, насторожилась, не зная, о чем пойдет речь.
— Ну а про его жинку так ничего и не спрашивала?
— Казав, шо не женатый.
— К нему кто-нибудь приходил или так и жил бирюком? — поинтересовался Крикун.
— Как же... Денисенко часто бував, Карась, Сирота, Некоз, Лопата... Приезжали люди из Ростова. Всих не припомню.
— О чем же они толковали?
— Не слухала. Двери закрывали и допоздна разговор та в карты за столом, а як с самогоном, то до петухов.
Заполучив все эти сведения, Крикун посветлел лицом. Возвращался в отдел не с пустыми руками. Было над чем поразмыслить. Он не стал вести никакого разговора со станичниками о Кривенко и Денисенко, а поспешил уехать из Павловской, чтобы его меньше там видели. В Краснодаре, прежде чем отправиться на доклад к начальнику отдела, выслушал Гуляева. Найти фотокарточку Мацкова тому пока не удалось, но он познакомился с бывшим офицером, который занимается фотографией.
