6
0Крикун окунул руку, зачерпнул горсть муки и растер ее на ладони, как опытный мельник, определяя качество помола.
— А шо там еще в мешке? Граната? — поинтересовался Крикун, видимо, что-то нащупав, когда брал муку.
— Значит, на кружку продавал?
Задержанный мялся, мигал злыми глазами и молчал, стоя перед раскрытым мешком.
— Осталось-то совсем ничего, на блины. Значит, успел продать, — заключил Крикун. — Откуда сам? Кто будешь?
— Павловский я. Карась Трохым. Иногородний.
— Нема, — не сразу ответил Карась.
— Та тут, у одного мужика.
Трофим не ожидал этого вопроса и сразу никак не мог подсчитать стоимость муки. Не дождавшись ответа, Крикун спросил:
— Ну тогда скажи: сколько выручил? Почем брал за кружку? Выкладывай наличные.
Карась вывернул пустые карманы пиджака и штанов.
— Думав, шо заберут. Так и выйшло.
— Ото, правильно ты думав, Карась. На то и щука в пруду, — копаясь в каких-то бумагах, лежащих на столе, проговорил Крикун. Нашел нужную запись, быстро пробежал ее глазами, посматривая на задержанного. — Документов у тебя нет, значит, кто ты таков, неизвестно, торговал мукой, а посему закрой его, Токарев, в камеру до утра. Мешок с мукой запиши в акт.
— Так я ж не буржуй, — поняв свое положение, взмолился Карась. — Отпустить...
— Голодному люду продаешь муку, наживаешься, значит, спекулянт. Буржуй...
— Якый я буржуй? Меня наняли на мельницу хозяева. Кручу там своими руками жернова, машины нема. И спасибо им, шо с голоду не дают сдохнуть.
— Значит, компаньон?..
— Та якый я компанён? Вот гляньте, шо там сказано. Карась достал из бокового кармана помятый лист бумаги, развернул его и подал Крикуну.
«Условие, — пробежал глазами Крикун. — 1922 года, ноября 13-го дня, станица Павловская Кубчеробласти. Мы, нижеподписавшиеся, с одной стороны г-н Астафьев Емельян Гаврилович и с другой стороны граждане Денисенко Митрофан Георгиевич и Кривенко Василий Леонтьевич, заключили настоящее условие в нижеследующем: Я, Астафьев Е. Г., сдаю в аренду принадлежащие мне постройки и место бывшей мельницы братьев Астафьевых, находящиеся на улице Вознесенской. При постройках арендуются также весы и другие мельничные принадлежности, указанные на обороте сего. Все за сумму сто двадцать рублей в год. Плата со дня подписания настоящего договора по четвертям года, т. е. за каждые три месяца вперед.
Граждане Кривенко и Денисенко имеют право в арендованном помещении устанавливать приспособления для перемола зерна, а также пользоваться всеми постройками как для жилья, так и для ссыпки зерна. Настоящий договор подписали: Денисенко, Кривенко, Астафьев».
— Ото, все сходится, — сказал Крикун. — Только вот тебя в договор не записали. А так все верно.
