6
0Они знали, что Николай действительно где-то скитался в горах и, по слухам, чуть ли не к банде примкнул. В Кубчека на этот счет были свои соображения, о которых мало кто знал.
— Разберемся без вас, — сказал Крикун.
— И мы разберемся, — с недомолвкой проронил атаман.
— Э, нет! Мы тоже в стороне стоять не будем. Казаки, шо за большевиков, — власть! Запомни... Да, — вдруг сказал Крикун, чтобы перевести разговор на другую тему, — а где Лебедев? Не скажешь?
— Не достать вам его.
— Достанем, — сказал Крикун.
Атаман еще бурчал некоторое время про себя, но Крикун и Гуляев не обращали на это внимания, и он замолчал.
В тишине темной ночи еще долго были слышны топот уставшей лошади да поскрипывание повозочных колес. Шедшие за ней с нелегкими думами двое чекистов, также неимоверно уставшие за день, все дальше уходили от того безымянного островка в лимане, который навсегда оставил в их душах тяжелую метину. Винтовки они держали наготове: выстрелы из темноты могли раздаться в любую минуту, а атамана, загубившего не одну жизнь, надо было доставить живым.
Контрреволюция, потерпев поражение, разбегалась куда глаза глядят, но ее недобитые остатки не успокоились, не хотели складывать оружие, готовились повести атаки на Северный Кавказ из-за границы, с далеких закрытых позиций. В 1920 году по Грузии и Крыму еще кочевала Кубанская рада, в ней продолжалась грызня между линейцами и черноморцами-самостийниками за призрачную власть. Переправив в Крым к Врангелю все ценности, остатки рады поспешили туда же, облюбовав себе место в тихой Феодосии.
До этого переезда у генерала Букретова, проведенного самостийниками в атаманы, в Тифлисе отобрали булаву и передали ее члену рады Иванису. Генерал остался не у дел.
Надо было чем-то заняться. И генерал вместе со своим адъютантом, подполковником Мацковым, к которому благоволила атаманша, обзавелся в окрестностях Тифлиса молочной фермой.
Фермерские заботы не могли полностью отвлечь генерала от всего того, что происходило в России, но на какое-то время он надеялся укрыться за Кавказским хребтом от невиданной бури, потрясшей необъятную Российскую империю.
Наступил 1921 год. Дни пребывания у власти меньшевистского правительства Грузии были уже сочтены. Высокие горы не могли преградить путь частям 11-й армии, продвигавшейся к Тифлису. И преданный адъютант, по приказу генерала покинув ферму, спешно укладывал чемоданы, в одном из которых недавно хранилась атаманская булава. Букретов торопился в Батум, а оттуда за границу.
В приморском городе уже скопилось немало разного люда — офицеров, генералов, чиновников и попов, сидевших на чемоданах, узлах и мешках. А некоторые были и вовсе налегке — с одной шашкой на боку.
