6
0А что было и как…— он дернул плечами, спрятал ключи.
«Подбрасывает нам свою версию хищения? — думал Русанов. — Или действительно только ответил на мой вопрос? Ладно. Поехали дальше».
Он задал прапорщику еще несколько вопросов, потом Рябченко забросали вопросами Черемисин и Таранчук, и почти на все вопросы он находил довольно-таки вразумительные ответы.
«Если решетка выломана изнутри, то либо этот прапорщик, либо солдаты караула причастны к хищению», — заключил Виктор Иванович и, поднявшись, снова осмотрел хранилище, мысленно проследил путь преступника (или преступников) от окна к ящикам. «Да, скорее всего, их было двое: окно расположено высоко, без посторонней помощи не залезть… Впрочем, можно ведь подставить что-нибудь… Потом, эти ящики: прапорщик утверждает, что защелки на них были открыты, пломбы сорваны. Странно!»
Он вернулся к столу, спросил об этом Рябченко, и тот чуть заметно побледнел и несколько затянул с ответом:
— Ну… Не открыты, я не так выразился. Пломбы сорвали вместе с защелками, я потом и подполковнику Черемисину их показывал.
— Да, видел, — подтвердил Черемисин, а Рябченко в этот момент похвалил себя за предусмотрительность.
Они закончили разговор, офицеры поднялись.
— Я вас провожу, — предложил Черемисин Русанову, и Виктор Иванович согласился. Ему уже пора было ехать. С Таранчуком они обменялись телефонами, майор решил еще разок поговорить с солдатами. Да и непосредственно следствием заниматься ему.
Прежней дорогой Русанов и замкомандира полка возвращались к штабу, к КПП,
— Что-то не понравился мне ваш Рябченко, — честно сказал Виктор Иванович. — Напряжен, над ответами подолгу думает.
— Да как тут думать не будешь? — улыбнулся Черемисин. — Слово не воробей, скажешь, а потом… Нет-нет, это честный и порядочный человек. Лично я ему верю.
— Тем не менее похитить оружие можно было только с помощью караула или того же Рябченко. Решетка была подготовлена,
— Увы! — вздохнул подполковник, обходя большую лужу на асфальтовой дорожке. — Будем разбираться. Березкина этого за чтение книг в карауле… очень строго накажем! Это за ним и раньше наблюдалось. И сержанта тоже…
— Скажите, Николай Алексеевич, а вы чего-нибудь интересного в поведении Рябченко не замечали?
— Ну, необычные знакомства, какие-нибудь высказывания…
— Да нет, прапорщик как прапорщик. Таких у меня десятка два. Дисциплинирован, отзывчив, в бутылку не лезет, особенно не пьет. На совещаниях у командира, по субботам, отмалчивается, я никогда, например, не слышал его голоса. А горлохватов сейчас и в армии хватает… А насчет знакомств… Да черт его знает, какие у него знакомства! Живем в большом городе, возможностей немало. Знаю, что разошелся он с женой, женился на другой… По службе нет к нему претензий.
