6
0Впрочем, кто у него, Гонтаря, в доме собирается ее обижать? Наоборот…
Михаил Борисович предложил Валентине выпить еще «по рюмашке»; она кивнула, выпила, снова положила в рот конфету, а он следил за плавными красивыми движениями ее рук, за изгибами тела, когда она наклонялась или тянулась к вазе, любовался точеными ногами, так волнующе-скрытно живущими в колоколе платья. Валентина перехватила его взгляд, усмехнулась, положила ногу на ногу, покачивала туфлей, а он ласкал глазами округлость ее бедер, вмятину платья между ними, нежную ложбинку между грудей. Гонтарь прекрасно видел, что рядом с ним — страстная, понимающая толк в любви женщина, что она, может быть, и тяготится своим мужем, что достойна большего. И если бы была у него возможность, сегодня, именно сегодня сказал бы ей об этом, а главное, побыл с ней, насладился ее таким одуряюще-приятным, пахнущим дорогими духами телом.
По-прежнему легко, без усилий направляя беседу, Михаил Борисович между тем воспаленно и живо представлял, какие фокусы может вытворять приятная эта бабенка в постели, а он бы в свою очередь научил ее кое-каким тонкостям, и она бы нисколько на него не обиделась и «тонкости» эти не отвергла бы, потому что он знает, как обучать женщин, как склонить их принимать изощренную любовную игру, когда уже ничто не возбраняется и все необыкновенно приятно. Жаль, что здесь Марина, она не позволит ему ничего лишнего, она знает его и потому контролирует. Ничего не поделаешь, придется потерпеть, подготовить их возможную будущую встречу с Валентиной. Женщина не забывает внимания к себе, остро и благодарно это чувствует, помнит сердцем…
— Будущее — за частной собственностью, Валюта, — продолжал Гонтарь, с трудом уже следя за ходом своей мысли. — Будущее наше придет, Валюша, оно не за горами. Вы, лично, еще будете чувствовать себя человеком, в подлинном смысле этого слова! Но за будущее надо бороться.
— А вы делайте то, что и делаете, этого достаточно. Каждому из нас отведена в революции своя роль. Есть, Валюша, очень умные и энергичные люди в России, они не дадут нам с вами пропасть.
Валентина вздохнула:
— Когда это будет!… Живем сейчас, как на вулкане.
— Именно! На вулкане. Вы очень точно и образно выразились. Народный гнев подобен лаве. Хорошо, черт возьми. Лаву не удержать. Выпьем, милая женщина, за то, чтобы мы с вами стали со временем богатыми, очень богатыми людьми и жили при этом не таясь, открыто! Прошу!
— А я? Что же это вы без меня? — услышали они вдруг голос Марины, появившейся в комнате.
— Да, и ты конечно! — сказал Гонтарь, усаживая Марину к себе на колени, целуя ее в пахнущий завиток волос на шее. «Ах черт, обеих бы их в постель!…»
Они спустились вниз.
