6
0— И за очаровательную хозяйку Марину!
«Эта девочка себе на уме, хитра, — размышлял Гонтарь, чокаясь с гостями. — Ну ладно, она в подчинении у Долматовой, и Валентина при случае заставит ее делать то, что нужно мне».
— Валюша, теперь вы.
Долматова не собиралась вставать, протянула:
— Михаил Борисович, да хватит уже политики, она у всех в печенках. Давайте потанцуем. Я танцевать хочу, веселиться!
— Танцевать! Танцевать! — поддержали ее и Нинка со Светланой. — Мальчики, хватит пить.
— Ладно, потанцуем, — согласился Гонтарь. Он велел сдвинуть стол к стене — танцевать так танцевать, с разговорами еще успеется: весь вечер и ночь впереди.
Загрохотал иа полную мощь магнитофон, заорал по-обезьяньи Фриновский, выдергивая в круг Нинку, задергался в непристойных конвульсиях, напоминающих половой акт. Боб по-хозяйски, не спрашивая, прижал Светлану к себе, засопел ей в самое ухо: «Идем, беленькая, разомнемся…» И шарил у нее по спине и ягодицам мощной своей, бесстыжей лапищей, а она вертелась, противилась.
— Борис, ну что вы?!
— А что? — торчала у нее перед глазами черная лохматая борода, и несло из раскрытого, скалящего зубы рта перегаром. — Чего вертишься? У тебя в организме чего-то не хватает, а? Так и скажи. Я помогу, не жадный. Ишь, сисястая! Не нравится ей!
— Должны же быть приличия, в самом-то деле! -возмутилась Светлана. — Отпустите меня!
— Не для того я тебя сюда вез, киска, чтобы ты мне тут коготки свои показывала.
— Я сама ехала. И не с вами.
— Теперь ты до-о-олго с нами ехать будешь. Может всю жизнь. Хочешь ты этого или не хочешь.
— А будешь смотреть — ослепнешь, не дай-то, конечно, бог.
— Ну заче-ем? Предупреждаю. По-дружески.
— Боря! Света! Хватит вам! — с улыбкой остановила их Марина. Они с мужем танцевали рядом, Марина слышала их перепалку. — У нас в доме не принято ссориться. Поцелуйтесь и помиритесь.
— Вот и я ей говорю, давай полюбовно, — осклабился Боб. — А она мне про приличия.
Но танцы все же расстроились. Фриновский пожелал смотреть «видео», все расселись перед телевизором, ждали. Боб сказал, что захватил «Рэмбо», пару кассет, но мордобой смотреть не захотели — жаждали чего-нибудь сексуального, вольного.
Гонтарь предложил «Красотку Линду», фильм о сексуальной маньячке, убивающей своих любовников; Нинка с Фриновским зааплодировали, их поддержали Марина и Боб. Валентина с Анатолием сидели молчком.
За окном просторной «гостиной» — так Гонтарь называл комнату на первом этаже — уже смеркалось, вечер стоял чудный, ласковый и тихий. Розовые лучи догорающего дня окрасили и небо, и лес за Доном, недвижно висела над рекой вата кучевых облаков, а горизонт был чист, видно было хорошо и далеко.
Валентина скучала. Она хоть и приняла предложение Гонтаря, но поехала с неохотой, да и Анатолий тоже.
