3
0Не то что ты — поснимал все с меня, развратник!
Валентина прыснула, соскочила с постели — легкая, стройная, как девчонка; стала перед зеркалом, шевелила пальцами густые свои черные волосы, любовалась ими, дразнила Анатолия: гляди, мол, глупый ревнивец. Такая женщина тебе, олуху, досталась, а ты еще выкаблучиваешь чего-то. Нет бы, целовать с утра до ночи, хорошие слова говорить, так допрашивать взялся…
Но Валентина не стала все же расширять наметившуюся в их отношениях трещинку, просто сказала себе, что о прошлых ее связях с мужчинами Анатолию даже намекать не нужно, замучает себя и ее, а вести себя так, будто и она у него первая, и он у нее.
Грациозно и бесшумно ступая по пушистому ковру, Валентина пошла к серванту, где дожидались их разномастные бутылки с винами и коньяком, налила в большие голенастые рюмки армянского, вернулась к кровати.
— Ну-ка, прапоренок мой, кузнечик зеленый, повернись. Твоя женушка пришла, коньячку принесла. Коньячок славненький, а смычок сладенький. Поиграй на скрипочке, кузнечик!
Рябченко не выдержал, рассмеялся.
— Ты и мертвого поднимешь, Валентина.
— Подниму, надо будет… — она пригубила коньяк. — А ты легче живи, Толик, меньше думай, а то голова болеть станет. Это ты на службе там мозгу напрягай, а дома, с красивой женой… что-нибудь другое… Ха-ха-ха…
— Нам бы ребеночка, Валюш, — вдруг тоскливо сказал Анатолий. — Как бы хорошо. Три ведь года уже прожили.
Валентина помолчала, пососала конфету. Ну что ему скажешь? Про аборт от Криушина? Он вообще с ума сойдет. Что-нибудь про неизлечимую женскую болезнь?… Может быть.
— У тебя дочки есть, Толик, а я… я, видно, не сумею, прости. К врачам долго ходила, на курортах была… Но, может, не все еще потеряно, врачи сулят, дескать, лечись, на операцию соглашайся… Давай так поживем, Толик. Мы молодые, здоровые, жизнь — удовольствие, благо… Все, что здесь, — она повела рукой, — наше. А потом… может, я и разонравлюсь еще тебе, всякое в жизни бывает. По дочкам заскучаешь, к Таньке своей вернешься. Мало ли!
— Глупости! — рассердился Анатолий. — Дочки, конечно, мне не чужие, а к Татьяне я никогда не вернусь, запомни.
— Ну ладно, ладно, — успокаивала она его ласковым голосом. — Это я так… — Переменила тему: — На службе у тебя все в порядке? Чем вы там в части своей занимаетесь, вояки? Войны-то нет и не будет.
— И ты туда же, — он обиженно хмыкнул. — Не было б нас, так где б ты и была теперь.
— Да здесь бы и была, — сказала она спокойно. — Но, может, не с тобой, а с каким-нибудь бравым морским пехотинцем С-Ш-А, — она намеренно раздельно сказала это слово, видя, как Анатолий буквально закипает.
Он и в самом деле не выдержал, взвился.
— Замолчи! А то как дам!
— Ой-ой-ой! — притворно заскулила она, прикрыв голову руками.
