6
0— Дело мне кажется дохлым с этим парнем, Валер, — Кубасов поднялся, стал расхаживать по кабинету.
Был он на полголовы выше Коняхина и в плечах пошире, при первом знакомстве производил впечатление медлительного человека, увальня и тугодума, но Коняхин как никто другой знал, какая мгновенная реакция у его напарника, как быстра его мысль и эти вот большие сильные руки мастера спорта по дзюдо. Коняхин не раз убеждался в этом на занятиях по физической подготовке.
— Ты смотри, старик, — продолжал Кубасов. — За полгода — ни одной новой информации о золоте, ни одного нового слитка в городе не появилось.
— Мы с тобой об этом можем просто не знать, Володя, — спокойно возразил Коняхин. — И это в нашей работе большой минус.
— Да, конечно, — не стал спорить Кубасов. — Но никто из моих людей ничего не знает.
— На «Электроне» могут и не знать, если именно там идут хищения, — размышлял Коняхин. — Или были. Мы ведь можем иметь дело с золотом, которое было похищено когда-то, а теперь его реализуют.
— Телефонный звонок был в начале июня, чуть больше месяца назад, — напомнил Кубасов.
— Да-а… Есть что-то, есть. — Коняхин снова углубился в папку. «Что же вы, чекисты, мер не принимаете? — прочитал он в который уже раз телефонограмму. — У нас, на «Электроне», золото воруют…» — На магнитофоне голос звучит очень искренне, убедительно. Не думаю, что это ложный звонок. Скорее, от отчаяния,
— Думаешь, кто-то из их же шайки? — опросил Кубасов.
— А почему бы и нет? Звонок — безымянный, ниточка следствию, сигнал. Человек, видно, понимает, что сколько веревочке ни виться, а конец все равно будет. Может быть, совесть заговорила, может, страх. Мы же пока не знаем, что там у них происходит.
— Но почему звопок нам, а не в милицию? Как думаешь, Володя?
— Трудно сказать. Скорее всего, потому, что человек понимает: золото — валюта. Наша компетенция.
— Тем не менее Русанов и милицию подключил. БХСС. Генерал одобрил.
Кубасов не сказал ничего. Затушил сигарету, стал одеваться. Надел плащ и Коняхин. Спросил у Кубасова: может, зонт взять, смотри как льет? Но оба они пришли к выводу, что не стоит занимать руки, да и дождь вроде бы пошел на убыль, в окне посветлело.
Вышли из здании управления два молодых, неприметных человека, зашагали к троллейбусной остановке.
Славик возился в гаражном боксе со своей машиной. Голова его, в промасленном черном берете, торчала из смотровой, отделанной кафелем ямы. Он поругивал городское начальство, которое вообще перестало смотреть за проезжей частью: дескать, влетел в большую выбоину, полную дождевой воды, погнул рычаг подвески, возись теперь.
Коняхин, присев, поздоровался с таксистом, попросил уделить ему с коллегой несколько минут.
