6
0Сергей виновато пошевелил правой рукой — левая лежала неподвижно, белой забинтованной куклой.
— Вот левую почти не чувствую.
— Но ты ходишь, сынок? Можешь встать?
— Да, встаю, па. Мы тут помогаем друг другу перемещаться в пространстве, от койки до туалета. Ноги-то у меня ходят, па, а вот рука… черт! — и Сергей снова поморщился. — Но я сказал лечащему врачу: выпишите меня. У меня мама тоже врач. Тут надоело, третий месяц уже. Меня в ноябре ранило.
— Хоть бы строчку написал, сын! — мягко пожурил Виктор Иванович. — Мы же с матерью извелись. Ты же знаешь, как она все переживает.
— Да сначала не до того было, па. Болело сильно. А потом я сам домой засобирался. Думаю, полежу еще — и поеду. А мать я не стал беспокоить. Конечно, плакать бы стала… Я сам хотел приехать, а врачи не пускают, вызывай, говорят, родителей.
— Ну ладно, все позади, сын.
— Да, позади… А ты поседел, па. Вон, виски… — Сергей ласково смотрел на отца.
— Да поседеешь тут… Будет у тебя свой Сережа… Ладно, ты полежи, ешь вот пряники, мать накупила. А я схожу к врачам…
Лечащий врач лишь повторил Виктору Ивановичу то, что рассказывал и сам Сергей, прибавил только, что ранение серьезное, рука, возможно, оживет, но нужно долго и терпеливо лечиться.
— Требуются массажи, гимнастика, курорт, — говорил военврач, щуплый подвижный человек с серыми, гладко причесанными волосами. Он доброжелательно, понимающе смотрел на Русанова-старшего, подал оформленные уже документы на бывшего младшего сержанта Сергея Русанова, пожелал ему скорейшего выздоровления и проводил Виктора Ивановича до двери.
Можно было собираться в обратный путь…
В самолете Сергей подремывал, иногда поглядывал в иллюминатор, на белую, сверкающую вату облаков под крыльями самолета, рассказывал отцу о подробностях того боя, где он был ранен и где их рота потеряла много парней и боевой техники. Виктор Иванович слушал, кивал, размышляя о том, что долго еще будут в памяти сына эти вот боевые и жестокие сцены, и стоны раненых товарищей, и грохот выстрелов. Бой был обычный, в захваченном душманами кишлаке; Сергей, однако, живописно передавал подробности, заново переживая те жаркие и опасные часы молодой своей жизни, гибель товарищей. Виктор Иванович внимательно «прокручивал» в своем воображении подробности небольшого этого боя, нашел, что командир роты допустил некоторые тактические промахи, потерь могло быть меньше.
— Да, тебе хорошо рассуждать, — запальчиво и с заметной обидой сказал Сергей. — Ребята знаешь как дрались!
— Да дрались-то дрались… — Виктор Иванович грустно поглядел на сына. — А тактические промахи налицо. Во-первых, разведка наша запоздала с донесением, ты это сам сказал. Во-вторых, много времени ушло на разворачивание боевых цепей.
