1
0Мой брат любил меня и защищал, никогда не давал никому в обиду, и точно никогда бы не отдал меня в жены старику.
Кроме меня никому в комнате не было смешно. Мужчины наоборот опустили глаза, напустив на свои лица непроницаемости. Слова Тагирова не произвели на них такой же шок как на меня.
- Может убьём его? – Рита, расположившая на подоконнике, скрестив ноги, явно скучала.
- Придержим его для Луки. – говорит Майлз. – У него есть вопросы к нему.
Лео снова взял Тагирова за шиворот и поволок из палаты, предварительно смачно ударяя его по голове, чтобы тот лишний раз не рыпался.
Рита тоже слезла с подоконника и окинула презрительным взглядом Алана, в нем было столько отвращения, что мужчина отвернулся, бурча:
- Почему мы ее терпим вообще?
- Потому что я умею разбираться с большими дяденьками с пушками, а ты нет, сыкушка. – у девчонки такая живая мимика. С каждым словом ее лицо перерождается и говорит вместе с ней. За девушкой очень интересно наблюдать.
- Рита, хватит, пожалей его… - Майлз устала выдыхает, он не улыбается, но от него исходит тепло. – Алан прекрасный врач и, как Бог, латает людей, спасая их от смерти.
- Ага… - выбрасывает она, чавкая жвачкой и сплевывая ее в мусорку. – Ладно, раз тут все ваши важные жопки в безопасности, то я пойду. Досвидульки.
Девушка выходит из палаты, и Захар переглянувшись с Майлзом и Аланом, шумно вздыхая, выходит за ней. Видимо, чтобы переговорить с ней.
- Напомни мне, почему мы ее терпим? – лицо всегда воспитанного доктора выражает глубокую печаль. Он подходит к двери и выглядывает в коридор. – Она на всю голову больная и неконтролируемая.
- Потому что она сестра Лео. – отвечает Зале, выпуская меня и открывая бутылку колы.
На фоне всегда такого хладнокровного Лео его сестра и вправду кажется безумной. Она напоминает девочку-подростка, которая пытается показаться крутой.
- Ладно, пойду и я. Ты можешь ехать домой, твоему здоровью сейчас, пока еще, ничего не угрожает. – с этими словами Алан улыбается и выходит.
Мы остаёмся одни с Зале. А я все также молчу, переваривая все произошедшее за последние часы.
Майлз поворачивается ко мне, слабо касаясь моего подбородка, заставляет посмотреть ему в глаза.
Тишина обжигает уши, взгляд – душу.
Как они меня задрали со своими войнами. Как мальчишки в песочнице, только отобьются от одного, как приходят другие.
Конечно, их идеология благородна, и цель оправдывает средства, но, блядь, как же я устал.
Устал стоять часами в операционной, заглатывая дыры. Устал, сидеть ночами перед их кроватями, ведя поединок со смертью. Она уже знает меня в лицо, она ждёт меня. Для нее я тот, кто мешает ей работать.
