Вторая попытка (СИ)

Витте пройдоха, замутил все дело, а нам тут расхлебывай. А теперь отступать никак нельзя, здесь только силу понимают. Если уж заняли Маньчжурию, то удерживать за собой ее надобно, и плевать на обещания Ламсдорфа — какое уж тут очищение. Стоит только войска отвести в Сибирь, как тут такое начнется, хоть святых выноси!

— Без Кореи Маньчжурию не удержим, и делить ее с японцами не стоит — взять под протекторат необходимо, благо король в нашем посольстве несколько лет сидел. Вопрос стоит только так, и не иначе. Владимир Николаевич опытный дипломат, только «умиротворять» самураев нельзя — они давно к войне с нами готовятся. Обманывать можем, чтобы войну оттянуть, но только до того момента, как «Цесаревич», «Ослябя» и «Наварин» на якоря тут встанут. И из Италии успеть купленные броненосцы увести, чтобы не интернировали — как раз под Рождество будет, не наше, их. Тогда, если японцы начнут войну, уже не страшно. Но чем позже, тем лучше — нам нужно воспользоваться моментом и правильно обойтись с представленным временем. А воевать оптимально в пятом году, когда и броненосцы достроим, и тоннели по железной дороге вокруг Байкала.

— Вот только самураи это тоже прекрасно понимают, и не дадут нам срока до пятого года. Хорошо бы вытянуть полгода — но вряд ли произойдет, не дадут нам итальянские крейсера получить. Да и заказы на пушки…

Рожественский кивнул в сторону перешейка у Циньчжоу, где сейчас лихорадочно шли работы по возведению укреплений. Дальний тоже должен был прикрыт береговыми батареями со стороны моря.

Алексеев все правильно понял, нахмурился, и в сердцах выругался:

— С самого начала надо было Талиенвань занимать, а так прорву денег извели, Порт-Артур укрепляя. Хорошо, что вовремя опомнились…

— Коварные твари! Я за ними внимательно наблюдал всю поездку, они кланяются и улыбаются, вот только глаза полные ненависти. Не скрою — самураи страшнее басурман, с которыми приходилось сражаться в туркестанских походах под началом незабвенного Михаила Дмитриевича. Там была звериная ярость, азиатское бешенство — но тут свирепая расчетливость при должной европейской выучке. И к нему прекрасное вооружение, ничем не хуже нашего, а в кое-чем лучше, тут вы правы Зиновий Петрович. Мы сильно недооценили нашего противника, господа, и у нас остается мало времени, чтобы достойно его встретить во всеоружии, спокойно и с христианским долгом верноподданного в сердце. Надо им показать, что мы не трусливые и подлые гэдзинны, какими нас мнят эти свирепые макаки!

В кабинете, за толстой дубовой дверью, за покрытым зеленым сукном столом, сейчас оказались три человека, с императорскими вензелями на погонах.