3
0– Мать Таисии доминирующая личность, желающая всецело контролировать дочь. Она не дает ей никакой самостоятельности. Тася купила утюг синего цвета, мама моментально сбегала в магазин и приобрела такой же, но зеленый.
– Весь сыр-бор из-за электроприбора? – заморгала я.
– Да! Ужасная трагедия, – с чувством произнес Карелий Леопардович.
Тася истерически зарыдала.
– Можно мне? – робко поднял руку Тимофей.
– Пожалуйста, – кивнул врач.
– Сердце рвется на части, когда слышишь о чужих муках, слезы закипают на глазах, дыхание прерывается, ноги подламываются и болит-болит-болит печень от глубочайшей жалости к страданиям. Тася, вы не одна.
– Хорошо, но я уже слышал сей текст, – с легким недовольством прогудел Карелий Леопардович.
– Раньше у меня болел аппендицит, а теперь печень, – не согласился Тимофей.
– Отлично! – Доктор стукнул рукой по колену. – Даша! Вам жаль Тасю?
– Нет, – откровенно призналась я.
– Диагностирую комплекс снежной королевы, – заявил Карелий. – Почему?
– Разбитый утюг еще не повод для драмы, – пожала я плечами, – а где работает Таисия?
– Моя мать не дала выбрать мне дело по вкусу, – всхлипнула женщина, – я сижу дома.
– А сколько вам лет? – заинтересовалась я.
– Сорок, – плаксиво отозвалась Таисия, – кому нужна некрасивая, необразованная неудачница.
– В больницах всегда требуются нянечки, – парировала я, – зарплата невелика, зато дел полно. Весь день занят, на глупости ни сил, ни времени не останется.
– У меня депрессия! – зарыдала Таисия. – Я не могу работать! Очень плохо себя чувствую!
– Можно я? – поднял руку Тимофей.
– Прошу, – разрешил Карелий.
– Сердце рвется на части, когда слышишь о чужих муках, слезы закипают на глазах, дыхание прерывается, ноги подламываются и болит-болит-болит…
– Желудок! – не выдержала я.
Тимофей замер, потом спросил:
– А вы откуда знаете?
– Чисто логическое предположение, – усмехнулась я, – сначала аппендицит, затем печень, на очереди желудок и легкие.
– Нет сил терпеть издевательства, – закричала Тася, – Карелий Леопардович! Не хочу быть с ней в одной группе.
– И я! – подхватил Тимофей.
– Давайте голосовать, – развел руками врач, – кто за то, чтобы Даша осталась в составе нашего коллектива. Никого. А против? Двое! Дарья, что вы чувствуете после изгнания из общины?
– Легкий голод, – честно призналась я, – не успела позавтракать.
– Симптом пищеварительной агрессии я ставил вам и раньше, – обрадовался Карелий, – а теперь к нему присоединяется аутический диссонанс.
– Мне можно уйти? – обрадовалась я.
– Нет, занятие не окончено, – посуровел доктор, – у вас желание панического бегства. Мда, не совсем радостная картина.
– Разве меня не выгнали? – расстроилась я.
