3
0– Здравствуйте, – без особой радости сказала я.
Психолог заморгал, потом воскликнул:
– Помню, помню! Маниакальная неприветливость, социопатия вкупе с синдромом безудержного обжорства и комплексом кастрации, осложненным неумением сочувствовать окружающим! Э… э… э… Васильева Дарья!
– Верно, – кивнула я.
– Какими судьбами вы у нас? – заулыбался Карелий.
– Приходила проведать больную, – не вдаваясь в подробности, ответила я.
– Превосходно, – похлопал меня по плечу врач, – занятия в группе не прошли даром. Вы научились думать о других. Я очень рад, что вам помог.
Маша закашлялась, я хотела распрощаться с доктором, но тот продолжал цепко держать меня за руку. Дернувшись пару раз, я спросила.
– А вы почему в хирургию заглянули?
– На консультацию, – пояснил Карелий, – помните Таисию и Тимофея?
– Конечно, их трудно забыть, – усмехнулась я.
– Они поженились! И сейчас тут лежат! Слегка повздорили! В семье разное случается, – закудахтал психотерапевт. – У него проломлен череп, у нее обе ноги в гипсе. Пустяки! А вы, заинька, не хотите походить в группу? Я сейчас как раз набираю новую.
– Извините, Петрозаводск Пумович, но мы спешим, – решительно заявил полковник.
Карелий Леопардович с огромным интересом посмотрел на Дегтярева.
– Как вы меня назвали?
– По имени. Петрозаводск Пумович, – ответил наивный Александр Михайлович.
Я с трудом сдержала смех, вот уж не думала, что приятель запомнит столь дикое имечко. Я же над ним подшутила, когда сказала, что врача так зовут.
Карелий обнял полковника за плечи.
– Понимаю вашу проблему. Глубочайшая обида на мир, стресс, ведущий к аневризме холецистита и закупорке камертонов мозжечка, отсутствие тонуса остеохондроза! Пойдемте, пойдемте. Вам необходима моя помощь! Прямо сейчас, мой бедный, глубоко страдающий друг.
Карелий потащил перепуганного Дегтярева по коридору.
– Муся, – озабоченно воскликнула Маня, – надо отбить полковника! Иначе этот Город Пумович его съест! Что за чушь он нес про камертоны, аневризму и тонус остеохондроза? Петрозаводск Тигрович нормальный?
– Нет, – мстительно сказала я, – нет, он псих, но не надо выручать Дегтярева. Полковник считал меня сумасшедшей и отдал на растерзание Карелию, пусть теперь посидит на занятиях в группе, поучится любви к окружающим!
– Муся, это жестоко! – воскликнула Маня.
– Вовсе нет, – не согласилась я, – ведь я не сообщила Леопардовичу, что Дегтярев обожает жареную картошку с грибами!
– При чем тут еда? – поразилась Маруся. – Пума Петрозаводкович не гастроэнтеролог, а психолог!
– Вот тут ты не права! Любой врач сначала выяснит у пациента, что тот любит есть на обед и ужин, а потом навсегда запретит ему прикасаться к этим продуктам.
