Грету тут хорошо знали, и мне даже не пришлось демонстрировать императорский перстень — благо он вновь был при мне, — чтобы нас пропустили в покои императрицы.
Внутри все было обставлено по-современному. Тут и там электропровода свисали со стен — электричеству здесь уделяли особое внимание, повсюду сновали люди, и каждый был при деле, постоянно дребезжали вызовы в стационарных переговорниках. Жизнь кипела.
Мы проходили комнату за комнатой, несколько раз нас останавливали с проверками, но быстро отпускали, и мы шли дальше, пока не добрались до личной половины императрицы.
Здесь народу было поменьше, как и охраны, и все приветствовали Грету — она явно считалась в этом обществе не последним человеком.
В одной из комнат я поневоле задержался, разглядывая странную деревянную конструкцию размером почти до потолка. Сама конструкция больше всего напоминала кукольный домик, только в натуральную величину и состоящий из одних лишь спальных мест. Прямоугольной формы сооружение было разделено на шесть отсеков-постелей в два яруса. На верхние ярусы вели приставные лестницы. Каждый отсек был совершенно независимым от соседних.
— Спальня для горничных и нянек, — пояснила Грета, не сразу понявшая причину моей задержки. — Удобно и рационально! Вот что эти бритты умеют делать — так это уплотнять людей, место экономят, у них-то, говорят, домики все больше мелкие, не повернуться…
— И что, горничные прямо тут и спят?
— А где же еще? — удивилась эмансипе.
Грета своим сытым и довольным видом явно опровергала собственные же слова, но я спорить не стал.
— Дети? Разве их несколько?
Белла родила в срок, и родила она мальчика — наследника империи. Об этом знали все: на центральную площадь выкатили сотню бочек с вином, там же рядом на вертелах крутились поросята — все за счет императора, а вечерами не переставая взлетали в небо фейерверки. Вдобавок Костас ради столь важного события отменил все налоги на месяц.










