Сыщик Бреннер [2 книги]

Пусть князь и предлагает легкое панибратство, но расслабляться не стоит. Любое мое неверное слово или движение может отправить меня прямиком на далекие северные рудники. Таковы они все — власти предержащие.

Великий князь обошел стол и сел на свое место. Я смотрел на брата кайзер-императора не отрываясь, как сказали бы в нашем полку — пожирал начальство взглядом. Ведь начальство очень любит, когда каждому его слову внимают, словно оно глас божий. И это вовсе не подхалимаж, а лишь необходимые условия для выживания в заданном социуме.

Я даже не успел толком рассмотреть кабинет князя, заметив краем глаза, что генерал-губернатор не любил излишества.

Все устроено по-простому, безо всякой помпезности. Только необходимые для работы вещи — а князь работал подолгу, иногда несколько суток кряду просиживая в кабинете. Десяток охотничьих трофеев на стенах — вот и все украшение помещения.

— Хорошо, раз вы отказываетесь от напитков, приступим прямо к делу. — Князь чуть откинулся на спинку кресла, собираясь с мыслями. — Речь пойдет о вещах крайне деликатных… семейных… очень личных…

Ох как же мне все это не нравилось! Влезать в личные дела великого князя я не горел желанием.

Ведь выбраться из них может быть неимоверно сложно. Но что я мог поделать? Встать и уйти? Если бы это было возможно, я бы так и поступил. И, слушая князя, я все глубже и глубже увязал в них, как пчела в варенье, теряя все пути для отступления.

— Вы, наверное, знаете, что у меня есть сын?

Я кивнул. Еще бы я этого не знал! Сын великого князя — Константин Платонович, девятнадцати лет от роду, или же Костас, как он сам любил себя величать на греческий манер, а в крайнем случае, Князь-младший — так его звали полушепотом между собой городовые и полицейские, был тем еще оболтусом.

Практически ни один скандал в высшем свете не обходился без его участия, а зачастую он сам их инициировал. Характер у него был преотвратный, и связываться с этим юнцом никто не желал. Генерал-губернатор, обычно справедливый, на проделки сына закрывал глаза. Поговаривали, что он ни в чем не может тому отказать — слишком уж похож был Костас на свою покойную мать, в которой Платон Александрович души не чаял.

— Так вот, — продолжил князь, — он попал в одну крайне неприятную историю.

Но я надеюсь, что с вашей помощью он из нее выпутается.

Я удивился, хотя виду не подал. У великого князя хватало и людей, и возможностей для того, чтобы решить любую проблему любого свойства. Зачем ему понадобился именно я? Тем более учитывая, что прежде он к моим услугам никогда не прибегал, хотя наверняка одна из папок на его столе содержала мое полное досье. Нет ли во всем этом какого-то подвоха? Однако в благородстве Платона Александровича я нисколько не сомневался.