Сыщик Бреннер [2 книги]

Ведь пригласившего меня господина знал в лицо каждый житель города — портреты этого человека висели почти в каждом доме и уж точно в каждой таверне рядом с портретами императора.

Передо мной стоял, протянув руку для пожатия, действующий член Государственного Совета, генерал-губернатор Фридрихсграда, родной брат кайзер-императора Карла, великий князь Платон Александрович собственной персоной.

Я вытянулся во фрунт, как во времена былой службы, и лихо отрапортовал:

— Десант-риттер Бреннер по вашему указанию прибыл, ваше высочество!

— Кирилл Бенедиктович, оставьте излишние церемонии.

Проходите, присаживайтесь! Желаете чайку или чего-то покрепче? Прошу, не стесняйтесь!

Рукопожатие вышло крепким. Князь находился в прекрасной физической форме, несмотря на почтенные годы. Всю свою жизнь он был патриотом, считая любовь к Родине необходимой составляющей менталитета настоящего гражданина. Князь испытал самолично все прелести казарменной службы, хотя это вовсе и не требовалось ввиду его высокородного происхождения. Он двадцать лет отслужил в обычном полку, позже сменившем свое название на Княжеский, начав со звания риттер-лейтенанта.

Позже, покинув армейскую службу в генеральском чине, Платон Александрович по высочайшей просьбе Карла принял пост губернатора Фридрихсграда — второго после столицы города империи, доверить который кайзер-император мог только ближайшему родственнику.

Великий князь пользовался громадным уважением как простого народа, так и военных. Ну а в правящих кругах его происхождение обеспечивало князю особый статус. Поэтому городом он руководил железной рукой, его боялись как огня. Князь без всякой жалости уничтожал преступный элемент, в том числе высокопоставленных казнокрадов, и Фридрихсград по праву считался одним из самых спокойных и обеспеченных городов во всей Руссо-Пруссии.

Я несколько раз удостаивался чести лицезреть великого князя лично, но чтобы при этом он обратил на меня свое внимание — такого прежде не случалось. И, сказать начистоту, я бы предпочел, чтобы так оставалось и впредь. Внимание царственных особ обычно плохо сказывается на состоянии здоровья тех, на кого оно обращено.

— Благодарю, ваше высочество, не стоит беспокоиться!

— Ну хорошо.

 — Князь тщательно осмотрел меня с головы до пят, придирчиво оценивая, словно скакуна, на которого собрался поставить крупную сумму, и кивнул. — Вы все же присаживайтесь, Кирилл Бенедиктович, разговор предстоит долгий. И давайте условимся: наедине называйте меня по имени-отчеству. Лишние условности между старыми солдатами ни к чему, не так ли?

— Так точно, Платон Александрович. — Я уселся на стул, но спину держал прямой как палка, а подбородок слегка выпятил вперед.