0
0– Можно я хоть до утра останусь?
– Так тебе же вроде есть куда податься?
– Игорь, подумай, как я там буду совсем одна, когда любимый человек выгнал меня вон? Можно я тут на кухне на диванчике переночую? Ну пожалуйста, Игорь!
Он прекрасно понял, что это очередная ее манипуляция, что ночью она непременно заберется к нему под бочок, и он, скорее всего, не устоит, а утром она будет вести себя как ни в чем не бывало. А перед работой устраивать сцены не будет ни времени, ни сил…
– Черт с тобой, оставайся! – махнул он рукой и ушел в душ.
Разумеется, все происходило в точности так, как он предвидел.
Ладно, поживем – увидим, – обреченно подумал он.
Он только не согласился, чтобы она везла его на работу.
А по дороге, в такси, он размышлял: а ведь и впрямь странно. Когда я вчера сказал про «половину графа» и «половину графини», любая нормальная женщина воскликнула бы: «Ох, Игоречек, так давай переберемся ко мне, там у нас будет половина графа и половина графини». Но нет! И никогда она не упоминала о том, что сдает квартиру. И вообще, кажется, об этой квартире никогда не говорила.
На работе к доктору Симачеву подошел Лавочкин.
– Скажи, Конопатый, ты после работы куда поедешь, домой?
– А что, Санька? Что-то стряслось?
– Да нет, просто настроение ни к черту, может, посидим где-то, пива выпьем? Я знаю один бельгийский ресторанчик, там такое пиво…
– Ну давай! А что, какие-нибудь бабьи дела?
– Они! Э, я гляжу, у тебя тоже больная тема? Вот и славно, обсудим все. Мы же старые приятели!
И в самом деле после работы они отправились в расположенный неподалеку бельгийский ресторанчик.
– Знаешь, тут каждый сорт пива подается в особой посуде.
– Да? Надо же! Слушай, а почему в бельгийском ресторане подают магаданские креветки? – засмеялся Игорь Анатольевич. – Может, возьмем? Их, я смотрю, тут целую гору подают!
– Давай! – согласился Лавочкин.
Доктор Симачев пил темное пиво, а доктор Лавочкин светлое.
– Ну, Санька, что у тебя стряслось?
– Понимаешь, я застал жену с мужиком…
– Выгнал к чертям.
– Мужику набил… А ей… в рожу плюнул.
– Ну, все правильно сделал, Лавочкин! А теперь что?
– Тошно мне… Знаешь, как тошно…
– Это первый раз было?
– Застал да, первый… А подозревал давно…
– А что за мужик-то?
– Артист. Популярный. Красавец…
– Так бабу можно понять, – рассмеялся Игорь Анатольевич. – Прости, брат, глупость сморозил.
– Да ладно… Скажи, Конопатый, что мне теперь делать?
– Она у тебя красивая?
– Красивые самые опасные… – вздохнул доктор Симачев.
