Помощница для профессора (СИ)

Но мои решения не нужно подвергать сомнению, пока ты на меня работаешь. Это понятно?

— Да, — пискнула я, закусив губу.

— Спасибо. Это радует.

Рома потер ладони о брюки и только сейчас я заметила

— Твой ортез. Нет шины!

Он поднял правую руку и покрутил запястьем, чуть морщась. Очевидно, еще не привык к свободе.

— Да, — кивнул Рома. — Я ездил снимать после встречи.

— Все зажило? Ты здоров?

— В какой-то степени. Фиксации больше не требуется, но нужно восстанавливать подвижность, заниматься, делать гимнастику, упражнения. Предлагали ездить к ним на физио, но я купил прибор для этого.

Сегодня вечером доставят.

Он поморщился сильнее. Ему все еще больно. Я ведь все еще ему нужна, верно?

За это время, после нашей последней встречи за завтраком, мне неоднократно звонили и мама, и сестра, но так и не хватало моральных сил им ответить. Их недоверие сильно меня ранило, и пока я не была готова снова выслушивать обвинения или наезды.

Мне и так было непросто.

Это было время бесценного опыта, безумного ритма и безудержного секса, но в последнее время вместо того, чтобы стонать, я лишь крепко сжимала челюсти и сильнее впивалась ногтями в спину Ромы.

— Будь громкой, Настя, — шептал он мне, чувствуя мое напряжение.

Но я больше не могла быть громкой, как раньше. Не могла расслабиться. Даже во время секса приходилось быть настороже. Особенно во время секса.

Растворяясь в ощущениях, я хотела не только стонать, не только повторять его имя, как заведенная. Хотелось рассказать ему о том, как сильно я люблю его. Целиком, с его эмоциональными изъянами и недостатками. Его волнующее тело и горячие губы.

Но я отлично понимала, что не стоит этого делать, поэтому все чаще молчала.

В последнее время я чувствовала его также остро, как и он меня. И была уверена — Рома отдаляется от меня.

А значит, еще сильнее хотелось орать свои признания, на которые Рома так ни разу и не ответил. И дело было не только в том, что Рома их не расслышал. Даже проори их я достаточно громко, он все равно оставил бы их без ответа.

А отсутствие ответа тоже своего рода ответ. И глупо обманывать себя и дальше, что Роме просто нужно больше времени. И что однажды между поцелуями, которыми он осыпал мое лицо, пока любил меня медленно и страстно, он все-таки раскроет свое сердце.

Не раскроет, потому что Рома стал от меня отдаляться. С того самого дня, как у меня начались критические дни, он ушел к себе в спальню и после больше не проводил со мной ночи. Он был рядом, пока я засыпала, цепляясь за него, надеясь удержать, но утром соседняя половина кровати всегда оказывалась пустой.

Запястье беспокоило его все меньше. Физиопроцедуры помогли. Рома с присущей ему педантичностью регулярно разрабатывал руку, возвращая ей былую подвижность.