3
0Я не знаю, как это происходило. Папа не делал из этого тайны, просто не вдавался в подробности. У него имелся радиопередатчик с крошечным микрофоном, который прикреплялся к лацкану пиджака, а у Цыпы – приемник, чтобы папа давал ему указания.
Папа натаскивал Цыпу утром, после завтрака, из-за чего наши занятия по технике речи либо значительно сокращались, либо вообще отменялись. Когда у папы не было времени, я занималась сама и записывала себя на магнитофон. Я знала, что эти кассеты копились в коробке из-под сигар на папином столе, и папа так и не собрался их послушать.
Цыпа понимал, что я огорчаюсь, а Арти – жутко злится. Однако радовался, что папа проводит с ним много времени, и очень старался порадовать нас, чтобы загладить свою невольную вину.
Он придумал новый способ, как чистить аквариум Арти, не откачивая воду и без помощи щеток и стерилизатора. Цыпа просто стоял перед полным аквариумом и вынимал оттуда все до единой клетки – возможно, все до единой молекулы – того, чего там быть не должно. Зеленая ряска на стекле исчезала широкими, ровными полосами, словно колосья пшеницы ложились перед косарем. В конце концов аквариум сделался настолько чистым, что стенок было почти не видно. Над ним повисло круглое зеленоватое облачко. Цыпа моргнул на него, и оно сонно поплыло над сценой к открытой двери в туалет. Раздался тихий всплеск и шум спускаемой в унитазе воды.
Мы с Арти сидели на силовом тренажере и наблюдали за Цыпой, который ворвался в шатер, чтобы продемонстрировать нам «новый способ». У меня в прямом смысле слова отвисла челюсть, и я попыталась сообразить, как бы перепоручить Цыпе свою долю домашней работы. Арти смотрел на Цыпу в упор, и тот вдруг смутился. Его гордая улыбка погасла, в глазах промелькнуло сомнение.
– Показуха, – тихо произнес Арти.
Цыпа болезненно сморщился:
– Я только хотел помочь, Арти. Прости.
Тот плюхнулся на пол, уполз в свою комнату и захлопнул за собой дверь.
По очевидным причинам «показуха» не считалась ругательством в нашей семье, но Арти умел превратить в оскорбление даже «лапоньку».
Я смотрела на Цыпу. Я понимала, что он сейчас чувствует. Огромный воздушный шарик любви, заполнявший его изнутри, только что лопнул. И это была настоящая катастрофа. Бедный маленький дурачок. И вправду маленький, совсем ребенок. Он присел рядом с аквариумом и прижался щекой к прохладному стеклу, ища утешения. Он не решился взглянуть на меня в ожидании сочувствия. Цыпа не плакал. Просто сидел, сжавшись в комок, и переживал свою боль.
Я покосилась на дверь в комнату Арти. За дверью громко звучало радио. Я спрыгнула с тренажера и подошла к Цыпе. Он испуганно поднял голову. Он подумал, что я собираюсь ущипнуть его или сказать что-нибудь гадкое. Значит, Цыпа не умел читать мысли.
