Любовь гика

Их рев доносился из большого стального трейлера, превращаясь в смутное эхо в шуме дождя.

Окурок сигары Ала пролетел над стойкой, мимо моего локтя, и рассыпался красными искрами в луже.

– Если ты играешь задницей, а не мозгами, – произнес Хорст, растягивая слова, – давай сыграем на тигренка, которого я собираюсь приобрести в Новом Орлеане? Если выиграю, ты мне подаришь тигренка на день рождения.

Мне было слышно, как папина спичка чиркнула о ножку стула. Непродолжительное молчание. Табачная вонь от новой сигары.

– Хорст, черт тебя задери! Я уже одарил тебя на дни рождения на сто лет вперед.

Тихий стук фигур, расставляемых на доске, сливался с треньканьем пианино. Близнецы репетировали у себя в шатре. Я пыталась уловить голос Лил, отсчитывающий ритм, но его заглушал шум дождя.

– Скоро у мелкого день рождения, – сказал Хорст.

– Три года исполнится, – пробурчал папа, – и я все еще в недоумении. Постоянно придумываю для него потрясающие номера, а потом понимаю, что мы их не сделаем. Потому что нельзя. Я уже начинаю думать, что этот малыш мне не по силам.

– Хороший мальчик, отзывчивый, добрый, – промолвил Хорст, тщательно подбирая слова. – Хотелось бы мне, чтобы мои кошки были такими же. Послушными, милыми и готовыми угодить.

– Все мои дети милые и послушные! Покажи мне другое цирковое семейство, где были бы такие же славные дети! – Ал не сердился, просто вел себя так, как положено любящему отцу. – Но проблема не в этом, – добавил он.

– Да, – согласился Хорст.

Тихий стук шахматной фигуры о доску, потом – долгая тишина. Джеф, наш юный гик, прекратил обольщать продавщицу и со скучающим видом двинулся прочь от киоска. Рыжеволосая девушка улыбнулась ему вслед и продолжила насаживать яблоки на заостренные палочки, чтобы опустить их в карамель. Она замурлыкала себе под нос какую-то песенку.

Я пробиралась сквозь толпу в парке аттракционов, моя голова располагалась на уровне промежности человека нормального среднего роста. Гремела музыка, свет огней ослеплял, тысячи рук потели на тысяче талий. Дети скакали вокруг родителей, носились туда-сюда и выпрашивали угощение. Высокие ноги вышагивали вокруг и замедлялись, приближаясь ко мне. Я просто ходила по парку, пытаясь почувствовать момент, когда из нагрудного кармана моей рубашки попробуют вытащить кошелек. Если я что-то такое чувствовала, то останавливалась и вскидывала руки вверх, чтобы увидел папа. Папа сидел на крыше грузовика с генератором, держа на коленях Цыпу. Потом я шла дальше.

– Господи, что с тобой приключилось? – поинтересовался кривоногий подвыпивший дяденька, наклонившись ко мне.

Я улыбнулась ему и двинулась мимо, ощущая, как внутри все сжимается. Арти и близнецы не разгуливают среди публики.