Любовь гика

Пара, стоявшая впереди, попыталась заглянуть внутрь фургона поверх моей головы.

– Мы их обожаем! У них правда родился ребенок? Мы принесли им подарок.

Букет передали по цепочке от одной пары «близняшек» к другой и наконец вручили мне. Я сказала, что Элли и Ифи спят или, может, репетируют, прижала к груди огромный букет, завернутый в зеленую шуршащую бумагу, поблагодарила их и захлопнула дверь. Спрятавшись за занавеской, Ифи наблюдала, как компания девчонок со смехом уходит прочь – четыре пары «близняшек», обнимавших друг друга за плечи и талии. Ифи рассеянно обняла Элли и прижала к себе так сильно, что та даже дернулась.

– У нас здесь было много поклонниц, – сказала Ифи. Она поставила цветы в большую банку с водой, и они простояли долго.

Мне было легко, хотя близняшкам, наверное, было труднее. Мы жили в маленьком замкнутом мире, без особых тревог и забот.

У нас была пища и крыша над головой, мы не сталкивались с неодобрением семьи, нам не грозили обычные трудности матерей-одиночек. У нас были мама, папа и Цыпа. И неисчерпаемый источник услужливых рыжеволосых девчонок.

Беременным почти никогда не бывает скучно. Тебе есть чем занять свои мысли. Иногда может быть страшно, но только не скучно. Порой на меня накатывали приступы меланхолии. Я сидела на солнышке, прижимаясь щекой к дедушкиной урне на капоте генератора, и предавалась тихой печали.

Моя жизнь ни капельки не походила на песни, которые рыжие слушали в магнитофоне. В ней не было того электрического напряжения, которое я миллионы раз наблюдала среди толпы в нашем маленьком парке развлечений – девочки-тореадоры дразнили быков-трактористов с выпирающими гениталиями, пока те не начинали звенеть напряжением, словно натянутая струна, сверкающая на солнце. Это было не для меня: яркая, нежная близость папы и Лил и даже беспомощная, пускающая слюни похоть, которой Мешкоголовый терзался при виде близняшек. Да, мне было грустно и горько. Я упивалась печалью из-за своей одинокой, бесплотной любви, что разливалась в пространстве, как запах несъеденного попкорна, засохшего и прогорклого. Но к этой горечи всегда примешивалась тайная гордость. Не обязательно быть любимой. Когда любишь сама – в этом и заключается твоя сила. «Какой смысл во взаимной любви? – спрашивала я себя вновь и вновь. – Чтобы рядом был человек, кто согревает тебя по ночам? Кто-то, ради кого ты меняешь свое лицо в зеркале по утрам?» Моя любовь к Арти – не его дело. Это мой тайный козырь, как татуировка с птичкой на лобке или рубин, запрятанный в заднице.

Понимаешь, доченька, ты появилась на свет как подношение своему дяде-отцу. Ты должна была любить его. Я собиралась научить тебя, как служить ему и как им восхищаться.