Любовь гика

Тешила себя мечтами, что, может, он согласится сбежать со мной и поступить на работу в какой-нибудь другой цирк, простенький балаган с каруселями и комнатой страха, который зимует во Флориде и не ищет сложных путей. Я бы уговорила их взять юного Человека-Игольницу, а сама готовила бы ему еду, и занималась бы его костюмами, и сидела бы за звукорежиссерским и осветительным пультом на его представлениях. Я стала бы ему хорошей помощницей, а по ночам мы бы с ним спали в обнимку в одной постели. Мне казалось, что я ему тоже нравлюсь. Он смеялся над моими шутками и однажды разыскал меня сам, когда я массажировала Арти.

Вы, наверное, думаете, что карлики и лилипуты присутствовали в «Фабьюлоне» всегда и в изрядных количествах. На самом деле, я очень редко встречала кого-то похожего на меня. В разное время у нас выступали обычные девочки-обезьяны, мальчики-аллигаторы и целая вереница сменявших друг друга толстяков и великанов.

Мама не раз говорила, что цирковые толстяки вышли из моды, потому что теперь стоит выйти на улицу – и у каждого десятого встречного задница толще, чем у того, кто сидит в балаганном шатре. Никто не будет платить за то, что можно увидеть задаром на каждом углу. Великаны тоже остались без дела из-за профессионального баскетбола и всяких лекарственных препаратов, которыми сызмальства пичкают ребятишек, чтобы те хорошо росли и их можно было отдать в баскетбольную секцию.

Так сложилось, что Мальчик-Игольница, присоединившийся к нашей тогдашней компании шпагоглотателей, был горбуном. Нормального роста. С огненно-рыжими волосами. Хрупкий, словно стеклянный лебедь, белокожий, в веснушках. С карими глазами и честным, открытым лицом. Его звали Винни Суини. Ему было всего двадцать, и он уже несколько лет работал вместе с другими артистами, пытаясь накопить денег на собственный трейлер и отдельный шатер.

Из дневника Норвала Сандерсона:

Большая пушка генералиссимуса

Из архива Норвала Сандерсона:

Интимная жизнь Зефира Макгарка проходила на заднем сиденье его микроавтобуса за непроницаемыми брезентовыми занавесками на окнах. Если в какой-то из вечеров к Арти выстраивалась очередь из девиц или ему вдруг не нравилась очередная красотка (вкусы Арти не отличались оригинальностью: он любил типовых блондинок с пышными формами, как в рекламе косметических средств), он отсылал их к Макгарку. Он не трудился изобретать что-то оригинальное и всегда говорил им одно и то же: «Вы меня очень обяжете, если утешите моего верного лейтенанта в его спартанском уединении».

Видимо, данный прием работал, и Макгарк получал свою порцию женской ласки, необходимую для поддержания здоровья и хорошего настроения.