Любовь гика

Доктор Филлис отправила четырех новообращенных снять дверь с большого жилого фургона.

Когда мы привязывали их к двери, Элли открыла глаза и посмотрела прямо на меня. Ее брови испуганно поползли вверх. Зрачки в фиолетовых глазах сузились, но отяжелевшие веки сомкнулись. Сморщенный лоб разгладился. Доктор Филлис протянула руку в белой перчатке и прикоснулась к шее Элли.

– А это не та же самая дверь, на которой вы оперировали лошадь? – нервно пролепетала я.

Затянутая в перчатку рука докторши повернулась ко мне, словно башенная пушка.

– Ты помнишь ту лошадь с гнилыми ногами?

Она кивнула новообращенным, четырем мужчинам в белых балахонах. Они взялись за уголки двери и потащили ее наружу. Им пришлось наклонить ее набок, чтобы она прошла через входную дверь. Обмякшие тела близняшек повисли на ремнях, упавшие волосы подмели пол.

Арти ждал в темноте снаружи. Он приехал в коляске, в сопровождении единственного охранника.

– Подождите. Посветите на них.

Темноту пронзил белый холодный луч электрического фонарика. Арти наклонился вперед, глядя на спящих близняшек.

– Что с ними? – хрипло проговорил он. – Почему они так плохо выглядят?! Они болеют?!

– А вы чего ждали? – резко отозвалась доктор Филлис. – Столько времени их продержать взаперти!

– Но их волосы… Они могли бы помыться.

Его голос звенел и дрожал. Новообращенные в белых хламидах с беспокойством поглядывали на него.

– Арти. – Я прикоснулась к его плечу, и он отвернулся от близнецов.

Фонарик погас, потом снова включился, но уже в отдалении. Доктор Филлис вела спотыкавшихся носильщиков к операционному фургону. Арти двинулся следом за ними. Я пошла с ним.

Мы остались снаружи, а четверо новообращенных занесли близнецов в операционный фургон. Им снова пришлось наклонить дверь набок. Доктор Филлис встала перед коляской Арти:

– Хочу еще раз заметить, что сейчас не самое лучшее время. Предпочтительнее проводить операции в девять-десять утра. В предрассветные часы организм большинства пациентов ослаблен.

– Ну, да, наверное… Зря вы их оглушили, – резко проговорил Арти.

Дверь фургона закрылась за докторшей, а Арти направился к лестнице в смотровую.

– Пока они будут готовиться, – пробормотал он, – я как раз успею подняться, чтобы все увидеть с самого начала.

– Ох, Арти! – простонала я, ковыляя следом за ним. – Зачем нам на это смотреть? Не надо! – Я все еще думала, что им будут делать аборт. – Я не стану смотреть!

Но он уже выбрался из коляски и карабкался вверх по узенькой лесенке, ведущей в маленький театр на крыше операционного фургона.

– Тебе и не нужно смотреть. А мне нужно, – ответил он сверху.

Я направилась к нашим фургонам, но не стала заходить внутрь.