0
0— Господа в Париже! — тут же откликнулся Вадим.
— «Товарищи» — слишком по-старорежимному. Не «подельниками» же вас звать. Вадим! Если всё получится — заберём мотоцикл?!. — у Владимира прямо загорелось, когда он увидел прекрасный агрегат. Снял с подножки, качнул — в баке плеснуло, — бензин был. Это же, наконец-то, автономность в перемещении, то, чего последнее время так нехватало, из-за чего и поездка к Виталию Леонидовичу всё откладывалась.
— Ещё чего. И вообще. Не исключено что и так домой вернёмся, если эта кодла тут на всю ночь задержится. Или если их там больше четырёх останется.
— Не, — шепнул Вовчик, — Не станут же они всю ночь гулять, не двужильные же… Вадим!
— А у них что, с подселением-то? Кто ещё в доме живёт? Ты в курсе?
— В курсе, в курсе. Бабка только, Фёдоровна. Дельная бабка, вишь у одной-то и какое хозяйство. Но она у соседки ночует, не выносит этого гама. Говорят. А подселённую семью парни прогнали как приехали.
— Вот так вот — просто взяли и прогнали?
— А хули ж. У них ведь автомат, чё бы не прогнать. Они сейчас тут власть.
— Взяли и выгнали. Влёгкую. Вот так вот сейчас, да.
Снова помолчал, и снова добавил:
— Надо бы мне этого аблаката, что ко мне подселили, тоже выгнать нах. Ибо задолбал. Ну, на эту тему мы подумаем…
— Вадим! Вроде как расходятся!
И верно. Из дверей сарая было видно — в тёмный двор никто не вышел, зато за домом, со стороны улицы, послышались пьяные голоса, гомон и гогот, стукнула дверь, — компания выбралась на деревенский «проспект», с другого, с «парадного», не дворового выхода. И теперь стояли сбоку дома, за низким штакетником-оградкой с калиткой и воротцами; гогоча и болтая по пьяному делу бессвязно и громко, чуть не на всю улицу:
— … не, ты прикинь! … — а полкан мне и говорит: вы, грит, ефрейтор Селиванов, теперь получаете звание сержанта — через одну ступеньку.
— А чо он сделает?? Мы с Димоном всю роту держали… Белый ещё, но он с Оршанска, туда подался. Чо бы он мне сделал?? На губу посадил? Да я… мы…
— … аха. Завтра.
— Да не закрывай. Кто сюда сунется? Мы ж башку отстрелим!
— В части держали, и тут держать будем. Будьте с нами, пацаны, с нами не пропадёшь!
— Димочка, зайчик, ты такой сладенький, такой красивенький в этой форме! — это уже женский, девичий голос.
— Хи-хи-хи. Ха-ха-ха. А ты его оближи! — другой женский голос.
— Димка! — почему-то старушечий голос, — Перестаньте барагозить! Вы всю улицу перебудите!
— Ща, бабу-у-уль… — совсем пьяный голос, — Чо, жалуюцца?..
