Кровавый Рим. Книги 1-9

Ты, конечно, можешь отказаться, и мы забудем про наш разговор, но я еще раз повторяю — тебе ничто не грозит. Единственное затруднение — это твое путешествие в Остию. Я понимаю — ты несвободна, но мы что-нибудь придумаем, чтобы тебя отпустили на день-другой — этого будет достаточно. До Остии по Тибру не более двадцати миль плавания. Подумай, Ювентина! Всего двадцать миль отделяют нас от возможности покончить с гнусным рабством, обрести свободу и вместе с ней надежду на лучшую жизнь.

Ювентина выслушала молодого гладиатора в волнении и замешательстве, не зная, что сказать и на что решиться. Она не была готова к такому разговору, хотя Береника предупреждала ее, что от гладиаторов может исходить большая опасность, когда они начинают вести разговоры о побеге.

— Смотри же, — остерегала она, — если к тебе станут приставать с чем-нибудь подобным, не мешкая сообщи обо всем господину, иначе сама можешь попасть в беду, как соучастница, и не успеешь оглянуться, как будешь давать показания в застенке, раскачиваясь на дыбе.

Этот бывший пират пугал ее и одновременно притягивал. Он предлагал ей осуществить несбыточную мечту о свободе. Но как довериться совершенно случайному человеку?

— Скажи, Мемнон, — она посмотрела гладиатору прямо в глаза, — скажи откровенно, ты с самого начала знал, что заговоришь со мной об этом?

— Как только я услышал, что ты почти гречанка, то сразу подумал: вот удачный момент, вот девушка, молоденькая, еще не испорченная мерзостями, творящимися вокруг, и с ней можно побеседовать на языке образованных людей в среде варваров, которые и на своем-то языке плохо изъясняются. Вот, что я подумал…

— И все же почему я? Разве у тебя до сих пор не было возможности сказать то же… Беренике, например?

Мемнон покачал головой.

— Была у меня такая мысль, но вряд ли мы с нею нашли бы взаимопонимание. Во-первых, она связана детьми. К тому же, меня предупредили, что она наушница, и с ней надо вести себя осторожно… Да и сама посуди, какой у меня выбор? Подлые и трусливые рабы, тупые надсмотрщики, ланисты, стражники, которых можно купить только за наличные. К сожалению, среди свободных нет никого, кто вызывал бы у меня доверие, а ведь я могу предать своих друзей. Доверившись тебе, я тоже иду на риск… но слишком велико мое желание вернуть себе свободу.

— Не беспокойся, — в раздумье сказала Ювентина. — Я не стану доносчицей, даже если откажусь от твоего предложения, — она с трепетом вздохнула, — откажусь, потому что я всего лишь бедная рабыня, жалкая и трусливая, как и все… Но ты меня искушаешь, не скрою. Ты коснулся самого чувствительного места в моей душе, самой сокровенной мечты…

Глаза Мемнона засветились радостью и надеждой.

— Я не обманываю тебя, Ювентина, и знаю, о чем говорю.