1
0– Да как ты смеешь, собачий сын? Кто разрешил распространять эту небылицу? Не иначе как ты и есть настоящий сулланец! Или его соглядатай в столице!
И Целер схватил за плечи зеленщика, словно тот собирался бежать куда-то. Номенклатор и раб-носильщик были готовы прийти на помощь своему господину в случае нужды.
– Прошу милости, великий господин! – взмолился зеленщик. – При чем тут сулланец?! При чем соглядатай?! Вот они мне все и рассказали!
Марцелл указал на троих своих соседей, решивших не давать в обиду своего друга.
– Эй! – грубо сказал Крисп. – Что тут происходит?
– Вот он, – возмущенно продолжал Целер, – распространяет дурацкие слухи.
Крисп стал между Цедером и Марцеллом:
Целер привел в порядок свою тогу. Он сказал:
– Во-первых, этот Марцелл, – поправил его Крисп.
– Этот Марцелл, если угодно, всуе произносит имена великие своими недостойными устами.
– Кто ты? – грубо спросил Крисп.
– Я – Мурена Непот Целер. Мой дом в конце этой улицы.
– И что с того, что ты и Мурена, и Непот, и Целер?.. – Крисп явно издевался. – Хочешь, мы разделим тебя на три равновеликие части, согласно твоему имени? Тебе же говорят человеческим языком: Сулла идет на Рим! Он может вступить в город в самые ближайшие часы. И речь идет о том, как нам быть?
Патриций побледнел. Он проговорил едва внятно:
– Разве… Разве все уже решилось?
– Да! – отрезал Крисп, хотя и не совсем понимал, что именно решилось.
Патриций попятился, подобрал тогу и, что называется, дал деру. За ним помчались его слуги.
– Не выдержал! – сказал колбасник.. И послал вдогонку ругательство, столь хлесткое, что ничего похожего не доводилось слышать даже морякам.
– Он нашлет на меня стражу, – трепеща от страха, предположил зеленщик.
– Дурак, – обрадовал его Крисп, – этому господину сейчас не до тебя. Он побежал советоваться со своей сукой о том, как ему быть. Это же марианец! Разве не видно по широкой заднице?! Он живет в конце улицы?
– Да, – сказал Марцелл.
– В этом приземистом особняке?
– А как он бежал? Прямо-таки смешно.
– Это не так уж смешно. Это скорее трагично.
Какими-то странными междометиями его поддержал колбасник.
Крисп выразил свое окончательное решение следующими словами:
– Я буду драться на стороне Суллы против Мария.
– Почему? – спросили его друзья.
– Надо менять старый веник, – ответил он. – Надо попытать счастья. Надоела мне эта дохлая жизнь.
И заторопился домой за мечом и щитом, которые достались ему от покойного отца, погибшего где-то в горах Цизальпинской Галлии.
В эту ночь Сулла не сомкнул глаз. После второй стражи он приказал Эпикеду принести сосуд с вином в одну двадцатьчетвертую урны. Сулла выпил его единым духом.
– Чтобы не спать, – пояснил он.
