2
0Центурион потом не раз говорил, беседуя с ней, о безумной затее Минуция, называя ее предательским ударом в спину всей Италии как раз накануне вторжения в нее бесчисленных врагов, и о его бредовых расчетах на то, что свободные италики когда-нибудь присоединятся к взбунтовавшимся рабам.
Ювентина обычно слушала его, не возражая, но однажды, когда он особенно резко отозвался о «сброде мятежников», сказала:
— Минуций, может быть, и погрешил против Рима и своих соотечественников, но что остается делать несчастным людям, которых надменные и безжалостные богачи довели до скотского состояния? Я не могу согласиться с тобой, что рабы, закованные в цепи, брошенные в эргастулы, крупорушки и гладиаторские тюрьмы, не имеют права сопротивляться бесчеловечному угнетению. Как можно согласиться с твоим спорным утверждением, будто сами боги поделили смертных на господ и рабов? Но даже если это и так, разве могут боги со спокойным равнодушием смотреть на страдания рабов, поставленных вне всяких законов, и на жестокий произвол их владельцев? Разве не учат богословы, что всевышние божества не терпят несправедливостей и карают за них?.. Хотя почему-то всегда медлят с воздаянием тем, кто их совершает, — со вздохом добавила она.
Когда Лабиен стал немного поправляться, он уговорил одного из храмовых рабов сходить в Капую и сообщить о нем претору.
Ювентина через Мемнона попросила Минуция предоставить раненому носилки и всадников для охраны.
Минуций немедленно исполнил эту просьбу, и Лабиена через несколько дней без помех доставили в Капую.
Ювентине Лабиен сказал на прощанье:
— Будь благословенна, Ювентина, за все, что ты для меня сделала. Ты славная, добрая девушка. Пусть кто угодно считает тебя преступившей закон, но во мне ты всегда найдешь друга и покровителя. Этим я не погрешу против римского обычая, повелевающего мне во всю жизнь чтить тебя, мою спасительницу, как отца и как мать. Я буду ждать того момента, когда смогу на деле доказать тебе всю мою благодарность.
Мемнон в тот же день проводил Ювентину в имение Никтимены.
Когда они подъезжали к Казилину, она увидела новый лагерь восставших, раскинувшийся вблизи города у берега реки.
Мемнон говорил, что за эти пять дней к Минуцию сбежалось великое множество рабов — теперь его войско насчитывает свыше пяти тысяч.
— А как подвигается дело у Вария? — спросила Ювентина. — Много ли собралось добровольцев в его отряде?
— Пока их всего около четырехсот человек, — ответил Мемнон. — Этого, конечно, недостаточно для похода через всю Италию. Необходим отряд по меньшей мере в тысячу хорошо вооруженных. К сожалению, очень немногих прельщает поход в Сицилию. Все ждут начала вторжения кимвров и всеобщего восстания рабов в самой Италии.
