Кровавый Рим. Книги 1-9

Оттуда мы наблюдали за начавшимся вскоре сражением, пока не стало ясно, что верх берут беглые рабы. Когда началось повальное бегство наших, я понял, что мне еще рано покидать лагерь бунтовщиков. Я решил вернуться и, подняв своих всадников из засады, принял участие в преследовании бегущих, иначе потом было бы трудно оправдаться в своем бездействии перед Иринеем и…

— Ты поступил совершенно правильно, — заметил Лукулл, слушавший Деметрия с неослабным вниманием.

— Когда все было кончено, — продолжал отпущенник, — ко мне подъехал Ириней и выразил свое недовольство тем, что я слишком поздно появился на поле боя и что из-за моей медлительности правое крыло восставших понесло излишние потери. Я оправдывался как мог, но по лицу этого головореза было видно, что он подозревает меня в трусости и прежнее его благожелательное отношение ко мне сильно испорчено. Меня это уже не огорчало, потому что все мои помыслы были связаны с Аполлонием. Как-то он поведет себя теперь, когда Минуций одержал столь решительную победу? К счастью, я напрасно беспокоился. С Аполлонием я встретился в захваченном мятежниками лагере у Флувиальских ворот, где он распоряжался захваченной там добычей… Прости, я понимаю, что тебе больно слышать об этом, — сказал Деметрий, заметив, как исказилось лицо Лукулла при упоминании о лагере, разграбленном беглыми рабами на глазах у капуанских обывателей, наблюдавших с городских стен эту позорную картину. — Мне и моим людям тоже нелегко было видеть все это. Некоторые впали в уныние и опасались разоблачения. Они не доверяли Аполлонию и советовали мне уйти от мятежников, пока не поздно, но я уговорил всех подождать еще немного. Нужно было поговорить с Аполлонием и окончательно выяснить, можно ли на него рассчитывать. Признаться, я очень боялся попасть в ловушку — этот акарнанец вполне мог вести двойную игру. Но как только мне удалось наконец, улучив момент, серьезно и обстоятельно побеседовать с ним, все мои сомнения рассеялись. Аполлоний сам предложил план действий…

— И что же он предлагает? — быстро спросил Лукулл, и глаза его зажглись фосфорическим огнем.

— Он считает, что с захватом Минуция не будет особых затруднений. Он хочет завлечь Минуция в имение его любовницы… Видишь ли, он уже давно спутался с одной молодой капуанкой. Она гречанка, гетера. Когда Минуций поднял восстание, красавица испугалась, что ее могут заподозрить, как соучастницу. Поэтому она в страхе удалилась в Кумы, подальше отсюда…

— И что же? — нетерпеливо спросил Лукулл.

— В милях четырех от Капуи у этой женщины есть небольшое имение. Аполлоний считает, что если она пожелает отдохнуть там день-другой, то Минуций обязательно навестит ее. Этим Аполлоний и хочет воспользоваться.