2
0Что сказать служанке, заставшей ее перед выходом из триклиния?
Чтобы не дать ей времени на размышления, она решила отчасти признаться.
— Видишь ли, — стала объяснять она. — я спряталась здесь и жду, когда уйдет гость твоего господина. Я знакома с этим человеком, но не хочу показываться ему на глаза. Думаю, и Сальвидиен будет очень недоволен, если гость увидит меня в его доме. Понимаешь меня?
Служанка кивнула головой.
— Господин уже прощается с ним в вестибюле, — сообщила она.
Ювентина подумала, что теперь ей придется рассказать Сальвидиену о том, что она знакома с Клодием.
«Лучше пусть он узнает об этом от меня, чем от своей рабыни», — рассудила она.
Как только Сальвидиен проводил публикана и вернулся в атрий, Ювентина тут же поведала старику, что едва избежала встречи с Клодием, который был приятелем ее бывшего господина и хорошо знает ее.
— Ты правильно сделала, что не обнаружила себя перед ним, — выслушав девушку, одобрительно сказал Сальвидиен.
Таким образом, это маленькое происшествие, которое могло стать для Ювентины довольно-таки неприятным, закончилось вполне благополучно, и по этой причине у юной беглянки весь остаток дня было хорошее настроение, если не считать тревоги за Мемнона.
Когда стемнело, она забеспокоилась.
Но Мемнон вскоре вернулся, веселый и оживленный.
На формийских торгах ему удалось за неплохие деньги продать одну из лошадей. У хозяина конного двора он купил двухколесную повозку с крытым верхом — отличное приобретение для двух путешествующих. Повозка обошлась недешево, но Мемнон был доволен тем, что на вид она легка, крепка и надежна. Ювентине он купил нарядный плащ, какие носили в то время состоятельные горожанки.
Ювентина, оставшись наедине с Мемноном, рассказала ему, что с нею произошло, пока он отсутствовал.
Мемнон выслушал ее внимательно и серьезно, сказав, что отныне оба они владеют небезопасной тайной, но если будут об этом помалкивать, то им нечего бояться.
— Нас с тобой это дело никоим образом не коснется, поэтому забудем о нем, — прошептал он, нежно привлекая к себе подругу.
Он и не предполагал, что ему еще не раз придется обсуждать этот дерзкий план римского публикана со своими критскими друзьями.
К Риму постепенно стягивались войска италийских союзников.
Четыре тысячи пеших и восемьсот конных марсов присоединились к римским легионам, уже готовым выступить в поход. Командовал ими прославившийся в Нумидийской войне Луций Корнелий Сулла, которого по рекомендации сената Марий назначил одним из своих легатов.
Вместе с союзниками к концу февраля Сулла располагал почти двадцатью тысячами пехоты и тремя тысячами всадников.
