2
0— И чем больше будет этого неучтенного зерна, тем больше денег перепадет нам от сицилийского претора, которому я буду сбывать хлеб на самых выгодных условиях, таких, что он предпочтет меня любому из моих будущих конкурентов.
— А что? Придумано совсем недурно! — произнес Сальвидиен.
Оба собеседника умолкли.
Судя по тому, как под Клодием затрещало ложе и звякнула на столе посуда, Ювентина определила, что публикан принялся за еду и вино.
Она сидела в своем укрытии тихо, как мышка, и от волнения поначалу с трудом осмысливала то, о чем говорили Клодий и хозяин дома.
«Кажется, я стала нежелательной свидетельницей в тайном и опасном деле», — мелькнуло у нее в голове.
Она решила вооружиться терпением и ни в коем случае не обнаруживать себя, сознавая, что в противном случае это для нее добром не кончится.
«Но каков Клодий? — изумлялась она. — Вот так пройдоха! Сегодня ведет переговоры с пиратами, а завтра будет гостем у римского претора!»
— Если Требацию понравится мое предложение, — через некоторое время снова заговорил Клодий с набитым ртом, — нам потребуется не более двух месяцев, чтобы провернуть это дельце. Я предвкушаю, что наша прибыль будет исчисляться миллионами! Все это можно будет подробнейшим образом обсудить в Сиракузах у Гая Видацилия. Было бы глупо не воспользоваться столь счастливыми обстоятельствами. Что ты об этом думаешь?
— Ты еще спрашиваешь! — отозвался Сальвидиен. — Никто не предложил бы более изощренного и обдуманного плана! Хе-хе! Если я все правильно понял, ты хочешь заставить Рим оплачивать звонкой монетой из эрария тот самый хлеб, который он привык задаром получать в виде «десятины»! Я уверен, Требаций будет в восторге! Будь я на его месте, то сразу бы забросил все другие дела и занялся только этим одним…
Ювентина без всякого интереса слушала этот разговор. Стиснув зубы, она была озабочена лишь тем, чтобы не шелохнуться, не выдать себя и с сожалением думала о своих ногах, затекших в принятой ею неудобной позе.
У нее радостно забилось сердце, когда Клодий, наконец, кликнул слуг и потребовал принести ему обувь.
Спустя еще немного времени Сальвидиен и Клодий покинули триклиний.
Ювентина поспешила выбраться из своего тесного укрытия.
К счастью, в этот момент никого из рабов не оказалось в столовой, однако когда Ювентина выбежала из нее и быстро пошла по андрону, она лицом к лицу столкнулась со служанкой, неожиданно выскочившей навстречу ей из атрия.
— О, прости меня, госпожа! — испуганно воскликнула рабыня.
— Ах, это я виновата, Терция! — смущенно сказала Ювентина.
Она оказалась в очень щекотливом положении. Только что из триклиния вышли хозяин дома и его гость.
