2
0На всякий случай они облачились в латы и надели на головы железные каски, но щитов с собой не взяли, посчитав их лишней обузой. Они не исключали того, что беглые гладиаторы будут отчаянно защищаться. О том, что горстка варваров сама может устроить засаду и напасть на них, никто даже не подумал.
Ночь в альбанском имении прошла спокойно, если не считать, что Ювентину довольно сильно лихорадило — ее то бил озноб, то бросало в жар.
В полночь к ней в комнату заглянула Акте и дала ей выпить отвар из фарфара и настой из ивовой коры, который в то время применялся не только при простудных заболеваниях, но и был единственным средством против малярии (болезни под этим названием в древности не знали — только догадывались, что она происходит от укусов комаров в особо нездоровой местности).
Гладиаторы всю ночь поочередно выходили караулить дорогу возле озера — только оттуда они ожидали появления врагов.
Мемнон, вернувшись из дозора около полуночи, встретился с бодрствующей Акте. От нее он узнал, что Ювентина в горячечном состоянии, но, приняв лекарство, успокоилась и, кажется, уснула.
— Ты не дашь ли нам в дорогу своих лечебных трав? — попросил Мемнон.
— Так вы уходите? — удивилась Акте.
— И Ювентина тоже уйдет вместе с вами?
— Но это невозможно! — протестующе воскликнула Акте. — Нет, Ювентину я никуда не отпущу. Ей нужны покой и тепло, пока болезнь еще не отступила…
— Ты добрая и милая девушка, — грустно улыбнулся ей Мемнон, — но, к сожалению, ей нельзя здесь оставаться. Мы уже решили — завтра утром тронемся в путь…
— Завтра утром? — повторила девушка. — Но что происходит? — спросила она. — Ты не можешь мне сказать?
— Позже все узнаешь.
— А Ювентина? — продолжала свои настойчивые вопросы Акте. — Почему ей нельзя остаться? Она же очень больна.
Мемнон тяжело вздохнул.
— Что я могу ответить? Я очень люблю ее. Умереть за нее я почел бы за счастье. Я сделаю все, что в человеческих силах, чтобы она выздоровела, — он снова вздохнул и продолжил: — Оденем ее потеплее, ты дашь нам своих чудодейственных трав и будем все вместе молиться божественному Асклепию, чтобы он помог ей справиться с болезнью.
— Но как же… — начала Акте, но Мемнон прервал ее:
— Не беспокойся за нее. Если ей трудно будет идти, я и мои товарищи будем по очереди нести ее на руках… Она нам как сестра. Все мы очень многим обязаны ей…
Гладиаторы поднялись на рассвете, но не успели позавтракать, как в атрий вбежал Думнориг и крикнул:
— К оружию! Они уже у ворот…
Схватив щиты и копья, гладиаторы выбежали во двор.
За воротами слышались топот коней и гул голосов. Со злобным лаем рвался на цепи Алкид.
— Эй, кто там!.. Тевпил, старый грекос! Открывай ворота, бездельник! — прогремел зычный голос Пацидейана.
