8
0– произнесла, еле шевеля искусанными в кровь губами.
Ни секунды не прошло, чтоб не думала о Марке. Меня мыслями кидало от воспоминаний из прошлого к мечтам о будущем.
Стоило прикрыть глаза и будто фантомно его прикосновения ощущала. А ещё представляла, как будем рядом, когда он поправится.
Цеплялась за эти мысли, как за маяки.
Слёз уже не было. Сейчас была максимально собрана. Хотя нос и точило, а в уголках глаз щипало.
Но держалась. Не хочу быть размазнёй. Марк сильный и я тоже буду. Не поддамся истерике. Пусть и хочется отчасти.
– Если нужно отойти, то я побуду здесь.
Не сразу намёк его фразы уловила. Только взглянув на себя, кивнула и, сказав «спасибо», всё же решила дойти до уборной.
Несмотря на то, что возле операционной теперь Виктор и Антонина Павловна, и Марк не один, всё равно торопилась. Боялась упустить что-то важное, не находясь рядом, пусть и за разделяющей нас дверью.
В спешке отмыла руки. Умыла лицо. С одеждой даже не пыталась что-то сделать. Бессмысленно. Сменной, естественно, не было.
Но это меньшее, что беспокоило,
Вытерев лицо и руки бумажным полотенцем, пошла обратно.
К моменту, как подходила к операционной, из её дверей вышел коренастый мужчина средних лет.
Тут же ускорила шаг, чуть ли не на бег переходя.
– Вы все по Огнёву? – уточнил мужчина, глядя на меня, маму Марка и Виктора.
– Да. – выпалила быстрее, чем кто-то ещё успел ответить.
Антонина Павловна, всё это время сидевшая на диванчике, тоже поднялась и подошла к хирургу. Комкала в руках белый хлопчатобумажный носовой платок.
На женщину было больно смотреть. Любит сына, переживает за него. Очень хорошо её понимаю.
Я тоже люблю её сына.
– Состояние стабилизировали. Была большая кровопотеря, повреждение внутренних органов брюшной полости. – говорил мужчина, глядя на нас поверх очков, словно исподлобья.
Шумно втянула воздух носом. Мама Марка не менее шумно всхлипнула.
– Прогнозы? – спросил, в отличие от нас, собранный Виктор.
Хотя и по нему было видно, что переживает. Но он скорее был обеспокоен и попутно напряжён.
– Благоприятные. Пока пациента переведут в реанимацию. Если все показатели будут держаться в пределах нормы и не будет ухудшений, через два-три дня выведем из медикаментозного сна и переведём в палату.
Хотелось зажмуриться и разрыдаться. Это ведь уже небольшое облегчение. Что операция закончилась. Что прогнозы хорошие.
Да, до полного восстановления ещё не близко и всё достаточно шатко. Но ведь один-то этап преодолён.
– К нему можно? – нервно закусив губу, посмотрела на врача.
– Нет. В реанимацию никого не пускаем. – достаточно категорично ответил мужчина.
А у меня сердце ухнуло. Я так хочу его увидеть.
