8
0– Я действительно не могу понять, как так получилось, что ты выбрал именно её. Из всех девушек вокруг, женился на ней. Как, Марк? – почему-то не глядя, видела, как женщина обречённо качает головой.
– Любовь зла? Так, кажется, говорится? – хмыкнул муж.
А я уверена, те эмоции, что он сейчас транслирует – это фальшь. Просто истинные настолько страшны и пугающи, что их лучше не показывать. Но играет хорошо.
– Марк, я в шоке… Нет, я на это смотреть не могу. Если тебе так нужна эта Камилла, флаг в руки. Но ноги моей здесь не будет. Как хочешь воспринимай, но пока ты с ней, считай, что матери у тебя нет.
– Это твоё решение, мама. – произнёс предельно серьёзно и без усмешек.
По звукам за дверью поняла, что женщина встала из-за стола и собирается выходить.
Как отмерла. Сорвалась с места и в спальню влетела, будто за мной гонятся.
Сердце на разрыв. В мыслях полный хаос. Руки трясутся, пальцы подрагивают. Слёзы сами из глаз, каким-то непрерывным потоком. Катятся, катятся по щекам. И будто кожу обжигают.
Села на кровать и склонила голову. Будто все силы одним махом выкачали.
Думаю, Антонина Павловна точно не обидится, если я не выйду её проводить.
Но почему-то такой груз на душе был, будто виновата. Даже передать эти ощущения не могу. Они такие едкие и болезненные, что всё нутро вдребезги.
Никак не среагировала, когда дверь в мою спальню открылась.
Видимо, Марк проводил маму и пришёл ко мне. Молчал сначала, только взгляд его, как осязаемый ощущала. Прям иголочками по коже. Пекло в тех местах, куда смотрел: лицо, шея, руки, сцепленные в замок.
– Всё слышала? – спросил будто устало.
А я, не зная, что сказать, тихонько всхлипнула.
– Тебя не учили, что уши греть, подслушивая чужие разговоры, нехорошо? – задал вопрос Марк, облокотившись плечом о дверной косяк.
– Я не специально. Телефон забыла. Хотела вернуться, забрать. – даже взгляд понимать не хотелось.
Боялась того, что могла увидеть. Недовольство? Злость? Презрение?
Да, перед своей мамой он меня защищал, не давал в обиду. Но насколько его слова соответствуют действительности? Сомневаюсь, что то, о чём он говорил, является правдой.
– И? Неужели ничего спросить не хочешь? – будто сам подталкивал меня к тому, чтоб оступилась. Чтоб разговор этот завела.
– Хочу. Но не уверена, что стоит. – утирая щёки от слёз, произнесла негромко.
Чего он добивался? Того, чтоб сама себя закопала, лезя не туда? Или, чтоб наоборот, шире глаза раскрыла на неприглядную истину. А потом что?
Господи… моя жизнь – один сплошной большой ребус.
Но раз уж на то пошло… то не спросить у него, казалось чем-то неправильным. Ведь мы оба знаем, что как сказал Марк, уши я погрела.
